Страница 139 из 197
— Направо! – голос мадам Шевалье был надтреснут от дыма, но даже говорила она мелодично.
— Уверены?!
Певица обожгла его взглядом.
— Я здесь работаю, глупый вы человек!
Они повернули, едва помещаясь в узком проходе. Пригнулись – внизу дыма было меньше.
— Теперь прямо! – скомандовала мадам Шевалье на следующей развилке. – Да скорее же!
Ее фарфоровая кожа блестела от пота, каштановые кудри разметались, но даже на каблуках она бежала с ними вровень, не выказывая ни намека на страх. Вот тебе и оперная певичка..
Они снова повернули. Выскочили на лестницу, помчались вниз, грохоча каблуками по каменным ступеням. Дымовая завеса поредела, огонь остался реветь наверху, но то и дело что-то рушилось, сотрясая пол.
— Где ближайший выход?! – крикнул Алексей через голову Александра.
— Далеко! Окна ближе!
Мадам Шевалье втянула их в тускло освещенную залу, заставленную сценическим реквизитом. Они перепрыгнули через бутафорскую садовую ограду, обежали выкрашенную под мрамор деревянную колонну и метнулись к широким окнам.
Алексей рванул створку. Не поддалась. Но это он уже проходил.
Под вскрик мадам Шевалье, Алексей влетел в окно плечом. Брызнуло стекло. Ледяной волной обрушился вечерний воздух.
После замкнутых коридоров наводненная людьми площадь казалась огромной. Перелетев через подоконник, Алексей мощно приложился коленями о мостовую, вскочил и протянул руки, чтобы помочь выбраться Александру, но тот посторонился, пропуская вперед мадам Шевалье. Алексей скрипнул зубами – нашел время в рыцаря играть! Он грубо рванул певицу на себя – синее платье зацепилось за топорщащийся осколок, и подол треснул. Спихнув мадам Шевалье на мостовую, Алексей снова протянул руку Александру. Тот, слава богу, за нее схватился и грациозно спрыгнул наземь. Только тогда Алексей отдался головокружительному облегчению. Живы. Они живы.
— Где вы.. О чем вы только.. – не договорил. Его колотила запоздалая дрожь.
В небе над площадью хороводом кружили бесы.
Александр лучезарно улыбнулся.
— Заблудился по пути в уборную, – он обернул перепачканное сажей лицо к мадам Шевалье. – Мадам, вы в порядке? Простите, если мы с моим другом были бесцеремонны. Клянусь, обычно с дамами я куда галантнее.
В такой момент и флиртует?
Мадам Шевалье критично оглядела распоротый подол.
— Я вас прощаю, ваше высочество. Не волнуйтесь, мне еще в Париже говорили, что у русских принцев своеобразные манеры. И, – она покосилась на Алексея, – похоже, что своеобразные друзья.
Ах да, она же видела, как он кулаком раздробил деревянную балку.. И до сих пор на руках, там, где стекло распороло кожу, темнели узкие черные полосы, сочащиеся ночью.
Александр вскинул брови:
— Вы знаете, кто я? Я ведь и представиться не успел.
Алексей едва глаза не закатил. Светлые кудри Александра спутались, мундир выпачкался серыми разводами, но неряшливый вид только усилил его бездумное очарование. Разве что дурак бы не догадался: такой человек мог быть только цесаревичем. Или ангелом.
Мадам Шевалье рассмеялась.
— Ну разумеется, я знаю, кто вы. Это ведь женская работа – все про всех знать.
«Скорее уж шпионская».
— Ваше высочество, – Алексей едва сдержал раздражение. – Нужно найти вашу семью. Ее величество с ума сходит от беспокойства, да и не только она.
Александр быстро огляделся.
— Вон они, кажется.
На краю площади образовался пузырь пустоты, в центре которого сгрудился десяток темных силуэтов. Вокруг уже выстроились солдаты.
Александр снова повернулся к мадам Шевалье.
— Вас, должно быть, тоже ищут. Но я уверен, мы еще встретимся. Вы сегодня всех поразили своим невероятным голосом, его величество непременно пригласит вас в Зимний дворец.
— Надеюсь, дворцы у вас горят не так легко, как театры, – улыбалась мадам Шевалье красиво, только глаза портили впечатление. Они казались Алексею двумя кусками синего стекла. – Прощайте, ваше высочество. Я буду рада увидеть вас снова.
Придерживая разорванный подол, она решительно зашагала прочь. Александр подхватил Алексея под руку и поспешил к родным. Глуповатая улыбка сменилась задумчивостью.
— Куда вас на самом деле понесло? – прошипел Алексей, едва разжимая губы. – И как вы оказались рядом с этой женщиной? Она же до последнего была на сцене.
Император заметил их издали, наклонился к дочерям, и те яростно замахали брату. Александр неуверенно махнул в ответ.
— Долго объяснять. Потом расскажу, хорошо?
Они протиснулись мимо солдат. Мария Федоровна бросилась обнимать сына. Куракин и Нелидова без остановки трещали, браня управление театра; голоса великих княжон тоже сливались в писклявую какофонию. Виски заломило.
Кто-то тронул его за плечо. Алексей вздрогнул – император.
— Ты-то цел? Перчатки где-то потерял.
Перчатки он бросил еще в театре, все равно те превратились в кровавые обрывки.
— Я надену новые, когда вернемся во дворец, – поспешил заверить Алексей.
Он уже несколько месяцев как вернулся на службу, но так и не понял, удалось ли вернуть императорское расположение. Вдруг тот сейчас разозлится за несоблюдение формы?
Но император улыбнулся – широко, почти как прежде. Оранжевые отсветы пожара горели на его щеках.
— Вот это по-гатчински, – произнес он с чувством. Обернувшись, крикнул: – Почему кареты еще не поданы? Всех дождались, можем ехать!
Алексей надеялся расспросить Александра на обратном пути, но, как назло, к ним в карету втиснулся Кутайсов, принявшийся допытываться у цесаревича о его встрече с мадам Шевалье. Тот, удивленный его напористостью, но слишком вежливый, чтобы послать к черту, отделывался общими фразами. И что все так с ума посходили из-за этой француженки..
Во дворце ожидала стая взбудораженных придворных, прослышавших о пожаре. Император от всех вопросов отмахивался и искал кого-то в толпе, но не находил. Наконец, нетерпеливо рявкнул:
— Прекратите галдеть! Мы во дворце, а не на базаре! И пришлите кто-нибудь графа Палена ко мне в кабинет, сейчас же!
Придворные оскорбленно притихли.
Алексей тенью следовал за императором – вверх по лестнице и по коридорам, в сторону покоев его величества. Не удержавшись, спросил:
— Зачем вам граф Пален в такой час?
— Чтобы принялся за расследование, как только огонь потушат. Театр загорелся слишком быстро, тут что-то неладное.
У Алексея упало сердце.
— Вы думаете, это было покушение?