Страница 123 из 197
— Тридцать два человека, – отрывисто ответил тот. – Офицер, отвечавший за подкрепление, решил послать мне необученных новобранцев.
Император судорожно втянул воздух. С размаху грянул кулаком об стол. Неряшливо разлетелись перья, задребезжала подпрыгнувшая чернильница.
— Ну хороши.. А хоть чего-то мы добились? Нашли что-нибудь на Изнанке?
«Лучше бы не находили».
— Наши два разлома – не два разлома вовсе, – бухнул Алексей, – а одна большая трещина, идущая через весь город. И если она прорвется в центре, то этот центр – здесь, на Дворцовой площади.
Руки императора застыли. Александр выглядел так, будто его сейчас стошнит.
— Это еще не все, – Алексей сглотнул. – Мы видели тварь, которая этот разлом продирает. Она исполинская, размером с корабль. И вокруг нее – целая орда бесов помельче. Если разлом не остановить..
Он не докончил – все было ясно и так.
— Может быть, пора перенести столицу обратно в Москву, – сухо усмехнулась Нелидова.
Только ей могло взбрести в голову шутить, пока император в таком состоянии. Но тот только махнул рукой, чуть не сшибив стопку бумаг.
— Оставьте меня. Мне нужно подумать.
Алексей с Александром тотчас развернулись, а вот Нелидова, хоть и поднялась с кресла, шагнула не к двери. Не смущаясь даже присутствием цесаревича, она положила руку поверх судорожно сжатого кулака императора и наклонилась к нему:
— Я вас одного в таком состоянии не оставлю. И мне еще кое о чем нужно сказать.
Император не ответил, но и не велел ей убираться.
Александр, помрачнев еще больше, вышел за порог. Алексею оставалось только идти следом.
Алексей не знал ни куда идет Александр, ни зачем сам за ним тащится. Наверное, просто нужно было хоть за кем-то следовать. Они спустились по лестнице, миновали длинный коридор и вышли на улицу, навстречу влажному ветру. На востоке занимался мутно-серый рассвет. Только остановившись на набережной и опустив руки на промерзлую железную ограду, Александр заговорил:
— Ты с ней согласен? С Нелидовой? В самом деле из меня не только цесаревич никудышный, но и друг паршивый?
Алексей растерялся. Город на грани гибели, а Александр из-за необдуманных слов Нелидовой волнуется?
— Нет. Нет, я с ней не согласен. Я не мог бы мечтать о лучшем друге. И когда придет время.. – об этом было страшно даже думать, но Алексей заставил себя сказать: – Я уверен, вы станете великим императором.
— Бабушка всегда так говорила, – прошептал Александр. – Что я буду прекрасным правителем. Что мое имя значит «защитник», потому что я всем на свете стану защитником и заступником. Я говорил уже, что никогда не мечтал о престоле, но чтобы всех защитить.. Только это и дает всему какой-то смысл, – он покачал головой. – Я так уже привык к мысли о своем великом предназначении.. Может, это не мои мысли вовсе, может, это все она мне в голову вложила, но мне с детства казалось, что на мне какая-то великая миссия. Что где-то есть страшный враг, и с каждым годом он только сильнее, а я.. Я должен буду его повергнуть, как царевич в сказке, – он прикрыл лицо дрожащими пальцами. – Но ничего ведь не получается. У меня ничего не выходит.
— У нас всех ничего не выходит, – поправил Алексей. – Но это еще не значит, что нужно сдаваться. Его величество ведь не сдается.
— Его величество.. – Александр осекся. Отвел руку от лица, снова впился пальцами в заграждение. – Какой прок во всем, что мы делаем, если люди продолжают умирать?
Алексей не знал, завидовать такой чувствительности или раздражаться. Рядом с Александром он чувствовал себя черствым чурбаном.
— Иногда не выходит защитить всех, – буркнул он, щурясь на серый рассвет. – Спасайте тех, кого можете.
— Тогда почему я не спасаю тебя? – прошептал Александр, точно сам себе.
Алексей скривился – да что они все заладили..
— Забудьте вы, что она сказала. Это вздор, чепуха. Со мной все в порядке, я только..
— Мы оба знаем, что это не так, – Александр сказал это тихо, но таким тоном, что Алексей смолк на полуслове. – Я это вижу, и все-таки.. Я так привык, что это ты меня защищаешь, что вечно забываю, что мне уже не шестнадцать, и мы не в Гатчине. Честное слово, я лучше был бы твоим солдатом, чем твоим цесаревичем. Или братом..
Алексей заставил себя говорить мягко:
— Вы и так мне как брат. Прекратите себя мучить, вы этим ни мне, ни себе добра не сделаете. Я вас ни в чем не упрекаю, и вы не должны.
Александр бледно улыбнулся.
— Ты слишком ко мне великодушен. А все-таки это я, а не госпожа Нелидова должен сейчас стоять перед отцом и просить дать тебе отпуск.
Алексей окаменел.
— Вы.. Вы с чего это взяли? Я так на нее рявкнул, она меня теперь ненавидеть должна.
— Если б ее теплые чувства можно было перечеркнуть одним резким словом, они с отцом давным-давно бы рассорились.
— Да было бы что перечеркивать..
Над ущельем Нелидова спасла ему жизнь, но Алексей не сомневался, что она сделала бы это для любого боевого товарища.
— Брось, не можешь же ты совсем ее не понимать? – Александр пару секунд понаблюдал за его недоумением и поморщился. – А. Ну да. Ты, наверное, и все ее подтрунивания за оскорбления принимаешь?
— Я не.. – Алексей клацнул зубами. – Не знаю я. По-моему, ей просто нравится выводить меня из себя.
Александр покачал головой и терпеливо, будто разжевывал ребенку простейший урок, выдохнул:
— Она тебя дразнит, потому что ты ей нравишься. Она и с отцом так же разговаривает – ты что, не обращал внимание?
— Она никогда не говорит с его величеством так! – опешил Алексей.
— Интересно, почему.. – Александр потер подбородок. – Может, это как-то связано с тем, что он Император и Самодержец Всероссийский и далее по списку. И даже так: если бы кто-то позволил себе сказать его величеству хоть десятую долю того, что позволяет себе она, то уже ехал бы в Сибирь.
Алексея так оглоушил этот разговор, что он едва вспомнил, с чего тот начался.
— Но мне не нужен никакой отпуск! Тем более в такое время.
— Я надеюсь, что время у нас есть, – Александр помрачнел. – Разломы растут не так уж быстро. Если ты прав и им суждено сойтись на Дворцовой площади, при нынешней скорости на это год, а то и два уйдет.
Алексей потряс головой.
— И все равно. Я должен вернуться. Я должен сказать им, что..
Александр перехватил его за плечо.
— Нет, не должен. Поверь, сейчас не лучшее время, чтобы врываться к его величеству. Пойдем лучше, прогуляешься со мной. Мы ведь с Гатчины, кажется, просто не гуляли. Ну пойдем же.