Бес лести предан

Глава 53. Красно-белый офицер

Продрогший за долгую зиму Петербург понемногу высвобождался из оков льда и снега. Прогулка Алексея взбодрила – он почти почувствовал себя здоровым. В конце концов, не было еще болезни, которую он не перенес бы на ногах.

Александр в туманной серости утра походил на призрака, но когда смеялся, его смех сливался со звоном колоколов. Во дворец вернулись уже после полудня. Там разошлись: Александр – к матери, Алексей – назад в штаб. Нужно было решить что-то с Леном. Отставить его без согласия императора нельзя, но для начала можно выгнать в отпуск..

Лена в штабе не оказалось. Прочие офицеры, ставшие свидетелями утренней сцены, прятали глаза. К ним прибавился Толь, судя по кислому лицу, уже знавший, что произошло. Завидев Алексея, он тоже поднялся:

— Ваше превосходительство, разрешите вас на минуту.

Алексей вышел с ним в коридор. Сухо осведомился:

— Где носит подполковника Лена? В госпиталь бросился после одного тычка?

В лице Толя не дрогнул ни мускул, но глаза сверкнули так, что немудрено было обжечься.

— Он приезжал пару часов назад, но вас не застал.

— Не застал? Чего же он хотел?

«Если передать прошение об отставке, это здорово упрощает дело».

Тихо и вкрадчиво Толь уточнил:

— Он приезжал с пистолетами.

Алексей чуть не расхохотался.

Дуэль? Лену вздумалось вызвать его на дуэль? Вот уж честь!

— Что ж он, не мог пару часов подождать?

— Он уехал почти сразу. – Толь заколебался. – Мне кажется, он мыслил не совсем ясно.

«Да уж конечно, если вздумал вызывать меня на дуэль».

— Пока он не на службе, состояние его рассудка меня не волнует.

— Не сомневаюсь. Но как дворянин вы, уж конечно, не откажетесь принять вызов.

Щенки-аристократы норовят втянуть его в свои ритуальные пляски.. Как будто без этого проблем мало. Впрочем, от дуэли он бегать не будет. Поединок даже окажется отдаленно честным: Лен наверняка стреляет лучше, но вряд ли догадается зарядить пистолет освященными пулями, а от простых Алексея защитят бесы.

Но надо разобраться со всем поскорее. Маленькие проблемы следовало душить на корню, а Лен уже вырос в целое дерево.

— Я не просто так это говорю. – Толь был глух к его мыслям. – Поскольку его состояние меня встревожило, я хотел просить вас, чтобы вы отпустили меня на час со службы.

Экий заботливый друг.. Чего он боится, интересно? Что Лен напьется и надебоширит на улице?

— Вы думаете найти его дома?

— Да.

— Я поеду с вами.

Толь вскинул брови, но возражать не стал. Добавил только:

— Вам тоже понадобится секундант.

— Найдем кого-нибудь по дороге.

Дуэль. Почему-то мысль о дуэли страшно его веселила. Такая нелепость, и в то же время – это тебе не булыжник, сброшенный исподтишка на голову. Настоящий вызов. И почему нет? Они с Леном оба бароны. Алексей служил в Гатчине, Лен состоял при фельдмаршале в русско-турецкой войне.. Формально – оба достойные люди. Но как же это все нелепо..

Лен жил недалеко от дворца. До последнего отрезка улицы, до последней скрипучей ступени, до последней двери, Алексея не оставляло чувство нереальности происходящего. Мертвая тишина в доме этому способствовала.

Когда совсем уже побледневший Толь распахнул дверь и замер на пороге, остатки реальности утекли сквозь пальцы. Лен сидел в кресле в неестественно каменной позе: руки – обвисшие крючья, голова запрокинута так, что кадык торчит стрелой. Сторона лица, повернутая к окну, была бледнее пасмурного неба снаружи. Вторая – кровавое уродство, прикрытое упавшими на лоб светлыми волосами. Кончики прядей намокли и вплелись в засохшую коросту. Под ногами, нацелившись на сапоги, валялся пистолет. Второй мутно поблескивал на столе, придавливая исписанный лист бумаги.

Толь резко прошел вперед. Остановился подле Лена, внимательно вгляделся ему в лицо, точно нужно было еще в чем-то удостоверяться.. Алексей подошел к столу и заглянул в бумагу. Куда же без прощальной записки? Успел выцепить слова «оскорбленная гордость требует» и свое имя.

Толь развернулся к нему, почти такой же бледный, как Лен.

— Довольны вы? – он изломано махнул на неподвижное тело. – Вот они – плоды ваших стараний.

Голос Толя скрипел от ненависти, а вот Алексей совсем ничего не чувствовал. Покосился на записку под пистолетом и снова – в горящие злобой синие глаза.

— Теперь ваш черед звать меня на дуэль?

— Будто бы вы того стоите! – Толь яростно тряхнул головой. Рывком приблизился, схватил со стола записку и сунул в карман. – Будьте уверены, император это письмо увидит.

— Мне скрывать нечего, – холодно ответил Алексей.

— Еще бы. Вы этим, должно быть, гордитесь. – окатив его презрительным взглядом, Толь бросился к двери.

У самого порога бросил сквозь сжатые зубы: – Бес проклятый.

На несколько ледяных мгновений Алексей остался наедине с трупом. Ему показалось, угол рта Лена загибается к верху в последней высокомерной усмешке. Вздрогнув, Алексей поспешил прочь.

Толя уже не было, но Алексей его и не искал. Мертвая тишина в качестве единственного спутника его вполне устраивала.

Только на улице он обнаружил, что у него трясутся руки.

Вернуться после такого в штаб и продолжить работать как ни в чем не бывало было сложно, но именно это он и сделал. Толя весь день носило незнамо где, но впервые в жизни Алексею не хотелось выговаривать подчиненному за самовольную отлучку. Он разгребал прошения, игнорируя настороженные взгляды офицеров.

«Бес проклятый».

Небось думают, что он и на них может наброситься. Смешно.

Только весело уже не было. Страшно – тоже, хотя без последствий тут не обойдется. Но до самого вечера Алексей варился в отупляющем чувстве нереальности.

Он видел Лена только этой ночью. Ударил его. Ладонь еще помнила твердую скулу и мягкую, лопнувшую под ударом губу. Лопнувшая губа, и спустя полдня – красно-белое лицо мертвеца. Светлая половина и темная половина. Прямо как маски бесогонок, которых Лен так и не научился принимать всерьез.

Наконец, за ним явился Кутайсов – можно подумать, некого больше послать..

— Ну и делов же вы натворили, Алексей Андреевич! – камердинер сиял, как начищенный колокол, хотя едва поспевал за его размашистым шагом. – Знаете, этого Лена же лично рекомендовал его величеству граф..

— Прекратите трещать! – оборвал его Алексей.

Но Кутайсова сегодня ничто не могло смутить. Понизив голос, он заговорщически сообщил: