Важнее слов

Бен покивал головой, и мы походили еще несколько минут по пещере, чтобы составить себе представление о том, где были найдены документы, пролежавшие тут не одну сотню лет. Почему их оставили именно тут? Их спрятали или… просто потеряли? Мне не терпелось это выяснить.

Я осторожно провела рукой по жесткой стене. Там, где не было работников и их инструментов, пол был чистым – точнее, он представлял собой плотно сбитый слой грязи. Голоса стали звучать глуше, удары долотом превратились в фоновый шум, когда я вдохнула запах пещеры: пыль, земля, минералы. Если бы не свет, который установили рабочие, тут было бы темно и прохладно. Такие условия позволили сохраниться не одному десятку документов.

Стоило мне отдалиться от рабочих и ученых из моей команды, как меня одолело странное чувство, ощущение, будто было в этом месте что-то… доброе, будто нечто произошло тут, отчего здесь и установилась атмосфера спокойствия. Я покачала головой. Глупышка. Это все мое воображение, не стоит ему поддаваться. Но Каллен был прав, когда сказал, что история мне нравилась потому, что я любила рассказы и сказки, произошедшие на самом деле, и теперь мне было трудно не начать представлять, что же могло произойти в этом отгороженном ото всего и вся пространстве сотни лет назад.

Мы не стали долго задерживаться на месте раскопок, потому что мы и так мешались под ногами. Мы вернулись к внедорожнику, высадив доктора Роскоу около здания, в котором размещалась лаборатория, и поехали обратно в замок.

Как только мы вернулись, доктор Моро провел нас в комнату, расположенную по соседству с той, где мы изначально встретились. Там висел большой портрет, за который доктор тут же потянул, отчего заскрипели старые петли, и перед нами предстал железный сейф, вмонтированный в стену.

– Класс, – протянул Бен, поправляя очки. – Это тут владельцы замка раньше прятали свои драгоценности?

– И не только драгоценности, я думаю, – усмехнулся доктор. – У этого замка длинная и насыщенная история. Нам одолжили этот огнеупорный сейф, чтобы мы могли хранить в нем манускрипт, пока ведем с ним работу. К тому же тут, внизу, подходящая температура и невысокая влажность.

Когда мы вернулись в конференц-зал, доктор Моро бросил на стол коробку с перчатками и принес из примыкающей комнаты три ноутбука.

– Как вы, должно быть, знаете, вы должны носить перчатки, когда достаете документы из защищенных файлов. Мне уже приходилось так делать пару раз, когда мне нужно было лучше разобрать слово или параграф, и вам тоже разрешается это делать.

Бен сел напротив меня, и доктор Моро раздал нам ноутбуки и документы, заключенные в пластиковые файлы, похожие на те, что он показывал мне на прошлой неделе.

– Я хочу, чтобы вы перепроверили переводы и прислали мне исправленную версию по электронной почте. Файл нужно назвать номером, который указан вот здесь, наверху каждого из файлов.

Мы оба кивнули и приступили к работе.

Меня сразу же заворожила история молодой девушки, путешествующей с французской армией и прикидывающейся юношей. Другие солдаты звали ее Филипп, хотя, как я и сказала доктору Моро во время интервью в его офисе, исходя из стиля, было очевидно, что писатель – женщина. Чтобы понять это, не нужны были даже ее собственные признания. Она поселилась в шатре вместе с «Джанной», и первые несколько записей были посвящены описанию лагеря и пересказу военных планов, которые она подслушала. Это было интересно, но больше всего меня захватывали именно ее личные наблюдения и то, что ей, очевидно, непросто было вести солдатскую жизнь, ведь ее вырастили как аристократку.

– Она называет Жанну д'Арк Джанной, – сказала я.

– Верно, – отозвался доктор Моро. – На немногих документах, уцелевших с тех пор, также порой стоит имя Джанна. Это средневековый вариант имени Жанна, которое считается, было ее первым именем. Эти документы еще раз подтверждают, что этим именем она и пользовалась.

– Занятно, – пробормотала я, ощущая легкое волнение оттого, что мы получили еще одно подтверждение тому, что эти тексты были написаны кем-то, кто знал Жанну д'Арк.

Спустя какое-то время доктор Моро ушел, чтобы принять участие в заседании, которое проходило в конференц-зале этажом выше. Следующие часы единственным звуком, который наполнял комнату, был стук клавиш да вопросы, которые Бен и я задавали друг другу.

«Бен, тут упоминается какой-т

о veuglari

es. Это ружье?»

«Э, не совсем. Это английский фолглер».

«Спасибо, конечно, но что это такое?»

«Это такая литая пушка».

«Вот оно что. Спасибо».

«Джессика, ты когда-нибудь слышала что-нибудь про красную тряпку?..»

«Скажем так, Бен… в Средние века не было прокладок».

«О боже…»

Впрочем, большую часть времени мы работали молча, и в комнате установилась такая приятная атмосфера, что, казалось, не успела я моргнуть глазом, как раздался стук в дверь – нам принесли обед. Я занесла сумки с едой в комнату и потянулась.

– Поедим тут?

– Я бы лучше выбрался на солнце, пока у меня не началось какое-нибудь аффективное расстройство от сидения в темноте.

– Не думаю, что его можно схлопотать так быстро, но идея хорошая, – засмеялась я. – Лестница сзади выводит во внутренний двор. Если я ничего не путаю, я уже проходила по нему пару дней назад, когда искала сад.

– Что ж, пойдем посмотрим.

Мы легко нашли двор и пообедали, сидя на одной из каменных скамеек, болтая о том, что мы только что прочли, и делясь своими теориями по поводу этой девушки, «Филиппа», хотя и знали, что стоит нам почитать еще немного, и мы найдем ответы на многие из наших вопросов. Разговаривать с тем, кто был так же увлечен старой французской культурой, как и я, было просто замечательно. Час пролетел незаметно.

Мы вернулись в комнату в подвальном этаже и продолжили работу, пока я не наткнулась на отрывок, который зачитала для Бена вслух:

В год Господа нашего 1429, на двадцать седьмой день апреля.

Тут все вокруг в пыли и грязи и отвратительно пахнет. Мужчины тут хуже скота, и я только и мечтаю, что о лохани горячей воды и куске лавандового мыла. Джанна застала меня врасплох, пока я жаловалась на гигиену себе под нос, и, хотя я сгорела со стыда оттого, что меня поймали за такими жалобами, она только посмеялась и велела мне тихо следовать за ней, держась в тени.