Не бойся меня

Глава 9 Белое пальто

Саша проснулась и увидела над собой потолок – такой белый, какой бывает только в больнице. Запах, мерный гул, свист ветра за рамами.

Огонь везде. Она увидела веревки рядом. Вцепилась в простыню.

Голоса и шаги.

Что случилось? Она горела.. или нет.. что происходит?

Саша вскинула руку к волосам и вскрикнула от боли. Руки слушались плохо, были в бинтах, кожа чесалась и саднила. Саша чувствовала себя такой слабой, что с трудом собирала осколки памяти. Слезились глаза, она моргала, пытаясь понять, почему ей кажется, что всюду вокруг – дым..

Она вспомнила.

Что произошло? Как она выбралась из того дома? Где Кир?

Саша закричала от ужаса, отчаяния и облегчения. Она где угодно, но уже не там. Хлопнула дверь, и в палату вбежал папа.

— Сашка! Все хорошо! Все хорошо, успокойся!

Все хорошо. Все хорошо, Са-ша. Расслабься..

Ей перестало хватать воздуха, она рванулась к папе, потянув за собой какие-то бинты, провода, нити.. Ей показалось, что она снова связана.

— Папа, я боюсь! – сипло закричала она и рухнула бы с кровати, если бы папа не успел подхватить. У него были холодные крепкие руки. Саша опустилась в них, испытав опустошение и благодарность; тишина, тишина и темнота – вот и все, в чем она может и хочет существовать сейчас. Папины руки исчезли куда-то, растаяли. Вокруг стало темно и спокойно. Саша поняла, что плывет в узкой лодке по темной реке, вокруг осень, и в воду осыпаются крупные листья с кленов. А потом она открыла глаза и увидела над собой потолок – белый, какой бывает только в больницах. Она лежала на кровати; рядом на разномастных стульях дремали Вадим и папа.

— Почему так долго? – хрипло спросила она. Вадим и папа одновременно открыли глаза, словно ее слова сработали как будильник. – Почему так долго? – крикнула Саша, пытаясь подняться на локте, путаясь в простынях. Нет; нет, это не веревки; это всего лишь больничная сорочка, длинная и широкая, а Саша просто запуталась в подоле и рукавах. Но ярость и паника захлестывали, раскручиваясь, бились, смешиваясь с сочившимися в ноздри запахами антисептика и горелых волос. – Почему вы так долго не приходили? Он.. он..

— Я пытался их заставить, – произнес Вадим, облизав губы. – Им нужны были доказательства.

— Какие еще доказательства! С первой минуты, как вошел, он только и делал, что доказывал!

— Доказательства сексуального насилия, – тяжело уточнил Вадим.

Саша затихла.

Вокруг шумели приборы – она немного удивлялась этому, потому что ее саму словно выключили. Слышно было, как в коридоре разговаривают медсестры. Саша снова откинулась на подушку – подушка была мягкой и удобной. Над головой горела слабая лампа, на тумбочке стояли цветы. Все это было словно картинка из какого-то фильма. Саша вспомнила, что недавно побывала совсем в другом фильме. Она задышала быстрее, мгновенно вспотела, напряглась, впилась глазами в лицо Вадима, не давая себе соскользнуть в прошлое.

Им нужны были доказательства.

Да, это было понятно. Да, им нужны были доказательства. Чтобы посадить Кира. Чтобы навсегда посадить его за решетку. Чтобы не было никакой другой девочки, которую он назовет Са-шей. Но неужели нужно было ждать так долго? Неужели нельзя было прийти хоть чуть-чуть, хоть чуть-чуть раньше?

Силы оставили, словно Саша была шариком, в который ткнули иглой и сжали, чтобы выпустить воздух. Она почувствовала, как Вадим взял ее за руку. Она знала: это Вадим. Это всего лишь Вадим.

Мне нравится, когда ты вздрагиваешь.

Она вздрогнула и попыталась вырвать руку, но не смогла и снова провалилась в небытие, снова поплыла в деревянной лодке по медленной темной реке. Когда она проснулась в следующий раз, река была всюду: слабо журчала, поблескивала и шумела. Где-то далеко-далеко, видимо на берегу, раздавались голоса. Саша слышала плеск и смех – может быть, кто-то ловил рыбу. Вскоре у рыбаков зажегся огонь. Он отражался в воде, расходился кругами и разносил жар. Это был не фонарь.. Это была свеча. Саша, щурясь, подплыла ближе. Огонек размножился, его отражений стало столько, что она поняла вдруг: это свечи, это много-много свечей. Саша попыталась развернуть лодку, но не смогла даже пошевелиться. Чьи-то руки зажали ей рот и уложили на дно, лодку пустили по течению в самую гущу огней, становилось все горячей, Саша мычала, металась в путах..

Темнота не закончилась, но закончилась река – обрывом, падением; оборвалось внутри, Саша полетела вниз и поняла, что лежит на кровати. Никаких свечей не было, мелькали только цветные шкалы приборов. Шумный частый звук, замедлявшийся и успокаивавшийся, оказался ее дыханием. Саша нащупала подушку. Потрогала изголовье кровати. Приподнялась и выглянула в окно. Тополя и крыши. Она в реальности, в больнице, нет никакой реки. Там, за стеной, врачи и другие больные. Все хорошо. Все хорошо. Она попыталась выровнять дыхание. Когда это удалось, Саша принялась смотреть в потолок, перебирая воспоминания и вопросы. Они уже не казались такими острыми, как раньше, но касаться их все равно было горячо и больно. Но их нужно было вытащить из себя. Чтобы как-то продолжить существовать. Чтобы не уходить в себя посреди реки с огнями.

Я виновата.

Я не виновата.

Я сама пришла к нему.

Нет.

Почему так случилось?

Чего я хотела?

У меня.. у полиции получилось? Где он сейчас?

Вопрос окатил паникой. Что, если он здесь, за стеной; что, если ничего не кончено?

Саша заворочалась, ища телефон, но снова отключилась. И увидела себя со стороны – точно зная, что это происходит в прошлом. Увидела себя, стоящую на коленях перед ним, перед этим.. человеком. Каждый его жест, каждое слово, звук его голоса – все они возвращали ее в ту ночь, когда она потеряла контроль над собой, над своей волей и своей жизнью.

Что я могла сделать по-другому, чтобы избежать этого? Что я должна была сделать тогда, после первого голосового?

Я.. я не должна была напиваться и регистрироваться в «Переиграй».

Я не должна была так ужасно расставаться с Колей.

Я не должна была идти на поводу Арины.

Да нет же, нет, нет, нет, это все может случиться с кем угодно: напиться, расстаться, послушать подругу.. Нет, не это. Надо, надо помнить про голову на плечах, но тут дело глубже.. или дальше..

Чем я его спровоцировала? Где я была неосторожна?

Лицо Вадима, слегка искаженное стеклом, тем спасительным прозрачным блоком. Если бы она не знала, что Вадим рядом, за стеной в ту ночь – она бы не пережила это, она бы сошла с ума.