Не бойся меня

Глава 7 Запертые двери

Дверь закрылась. Саша огляделась. Продолжали потрескивать свечи, и небо за окном было багровым. Она беззвучно закричала, упала на колени, и ее вырвало бульоном, форелью и кофе. По лицу текли слезы. Ее трясло, руки дрожали, Саша едва могла держать голову. Она была мокрой от пота, было холодно, и все внутри бушевало от ужаса, смешанного с непрошенным возбуждением. Осознав это, Саша заплакала в голос и едва услышала стук. Словно птица скреблась когтями.

Кто-то стучал в дверь.

Ему незачем стучать. У него есть ключ. Значит..

Саша бросилась к дверям.

— Я тут! Я тут, помогите!

В горле жгло. Стук прекратился, из-за двери не было слышно ни звука.

— Я тут! – еще громче, изо всех сил закричала Саша. – Помогите! Меня заперли тут! Помогите!

Она закашлялась и замолкла. За дверью по-прежнему было тихо. Она приложила ухо к холодной, обшитой сталью створке. Прошептала:

— Помогите.. ну помогите же!

И тогда застучали в окно – со всей силы, чем-то острым, железом по стеклу. Волосы встали дыбом, Саша бросилась к окну, но ни ручки, ни запора не нашла: оно оказалось монолитным, из ребристых стеклянных блоков, искажавших то, что было снаружи. Саша ударила по стеклу кулаком, но только ссадила кожу. Ни открыть, ни выбить.

— Я тут! Я здесь! Помогите!

За стеклом мелькнул силуэт. Вспыхнул свет карманного фонарика. Кто-то размахивал руками – из-за кривого стекла Саша не могла понять кто. Она затихла, прислушиваясь. И наконец различила едва пробивавшийся голос. Вадима.

— Саша! Это ты? Саша!

— Я! Это я! – чувствуя, как по щекам неудержимо струятся слезы, крикнула она.

Как Вадим пришел сюда? Неужели сумел проследить за ними? Облегчение смешивалось со страхом, Саша рыдала, прижавшись к стеклу и не в силах успокоиться. Взять себя в руки ее заставила только мысль, что скоро Кир вернется. Нужно выбираться. Нужно выбираться отсюда, нужно как-то объяснить Вадиму, что-то сделать..

— Я не могу открыть дверь, – напряженно произнес с той стороны Вадим. – Отойди, я попробую выбить стекло. Отойди, слышишь?

— Да!

Саша отскочила от окна и вжалась в стену. Секунду все было тихо, затем снаружи раздался грохот – так, будто Вадим швырнул в окно камень. Стекло загудело, но на нем не появилось даже трещины. Может быть, это не стекло вовсе? В окно полетел еще один камень. Снова грохот, сильней прежнего. Саша сжалась в комок и заткнула уши, ее снова неудержимо рвало. Зачем было пить столько кофе.. И этот суп.. Она вспомнила, как глотала бульон из половника, и от унижения ее в третий раз вывернуло наизнанку. В окно прилетел третий камень. Стекло не поддавалось.

— Саша! – крикнул Вадим. – Я вызываю полицию!

Полицию! Как это бесполезно! Она уже дважды пыталась. И если она просто убежит сейчас – если Вадиму каким-то чудом удастся разбить окно, – Кир найдет ее снова.

— Вадим, нет! Нет!

— Тогда звоню твоему отцу!

— Не-ет! – яростно закричала Саша. Может быть, Кир блефует; но если нет, если папа у него? – Нет, Вадим, нет! Папа может быть у него, так будет только хуже! Вадим!

Где-то совсем рядом пронзительно зазвенела сигнализация.

— Вадим, это он! – взвизгнула Саша. – Он возвращается!

Новый камень. Стекло не треснуло, но блок, в который угодил камень, пошел рябью и стал почти прозрачным.

— Отойди! Отойди от окна!

Еще несколько ударов. Вскрик. Кусок стекла стал полностью прозрачным. Саша прижалась к окну и различила наконец лицо Вадима.

— Что мне делать? Он запер меня тут! Он убьет меня! Вадим!

Слова вырывались сами, с хрипом, она едва соображала от ужаса.

— Так. Саша. Саша, я звоню в полицию!

— Это бесполезно, он просто скроется, если узнает, что они едут.. Надо.. нужны улики, Вадим, нужны доказательства, чтобы его посадили!

— Какие еще доказательства? Тебе надо бежать отсюда!

Сигнализация звенела все громче. Где-то рядом зарычал двигатель.

— Это он! Вадим, уходи!

— Сашка, я тебя вытащу оттуда. Слышишь? Я за помощью. Я..

У него было красное напряженное лицо, бровь рассекала свежая царапина, на скуле кровоточила ссадина. Это он сейчас, об окно?..

— Так. Улики. Сашка! – Глаза заблестели. – Саша, я за помощью. Я оставлю тут телефон с включенной камерой. Может быть, что-то удастся.. успеет, пока я..

В двери скрипнул замок. У Саши чуть не остановилось сердце.

— Беги!

Она повернулась к окну спиной, уставилась на дверь и прижала руки к груди, боясь, что выскочит сердце. Дверь не открывалась. Шум стих. Двигатель умолк, и перестала визжать сигнализация.

Что это было? Где он? Где Вадим? Где папа?

Что с ней, как она оказалась тут, это все не с ней, это все сон, сон, сон!

Она ринулась не глядя, запнувшись о ковер, врезавшись во что-то, опрокинув кресло. По бетону рассыпались ее носовые платки, трусы и топы, она запуталась в купальнике, зажмурилась, закричала что-то невнятное и угодила локтем в комод. Электрическая боль была такой резкой, что Саша замолчала вмиг. И увидела, как на пол опускаются, кружась, белые листы, исписанные от руки.

Нет, нет, нет, нет, нет!

Она ногой отбросила от себя ближайший листок, затем опустилась на четвереньки и принялась исступленно рвать письма. Закончив, запыхавшись, чувствуя опустошение и жажду, подняла опухшие глаза проверить, не осталось ли листков на комоде. Листов она не увидела, но различила в тени за колонной дверь.

«Но, пожалуйста, пока меня нет, не заходи в эту комнату, хорошо?»

Там выход. Он запретил заходить туда, потому что там – выход.

Саша с отчаянной яростью бросилась на дверь плечом, но та оказалась не закрыта, и Саша на всей скорости, покачиваясь, влетела внутрь. И отшатнулась, захлебнувшись воздухом.

Нет, нет, нет, нет, нет!

«И если ты попытаешься сделать что-то, что мне не понравится.. Что ж, тогда ночью все будет еще интересней, чем ты думаешь».

Ей показалось, она сходит с ума. Она опустилась на пыльный бетон в опилках и сухих лепестках, обхватила себя руками и принялась раскачиваться из стороны в сторону, подвывая. Прошло бесконечно много времени. Она снова и снова билась в окно и в дверь, пока, отчаявшись, не сползла без сил на пол. А потом снова были тишина, холод, свечи, гаснущие с треском и приторным густым ароматом, и обморочная пустота предчувствия внутри. А потом наконец открылась дверь.