Не бойся меня

— Как? – выплюнула она.

Он ударил ее по щеке так сильно, что мотнулась голова.

— Скажи мне, что тебе положить. Наклонись над тарелкой и ешь.

— Я не..

— Я разрешил тебе только назвать блюдо. И я объяснил правила. Не делай глупостей, Са-ша. Форель. Бульон. Телятина. Мармелад?

Саша молчала.

— Хорошо, я выберу сам. Форель.

Он пододвинул к ней блюдо с форелью. Смотрел на Сашу внимательно, сосредоточенно, без лишних эмоций. Не торопил, но и.. Что-то в его взгляде заставило ее склониться над тарелкой. Нежное белое филе, ломтик лимона, зелень.

— Ты знаешь, что я хочу увидеть, верно? Давай.

Она наклонилась ниже. Слабый рыбный запах, теплый пар. Саша схватила зубами кусок и попыталась прожевать. Челюсти двигались с трудом, щека горела, мысли метались густыми черными волнами.

Он дождался, пока Саша проглотит.

— Тебе нравится? Теперь я хочу, чтобы ты выпила бульон.

Он убрал блюдо с форелью и поставил перед ней серебряную супницу. Снял крышку. Бульон отливал перламутром – как его пуговицы, – наваристый, с искусно вырезанными звездочками моркови. Супница была больше ее лица. Саша, преодолевая отвращение, тошноту и страх, выдавила:

— Я не смогу выпить без рук.

— Ах да.. Хорошо.

Он зачерпнул бульон серебряным половником. Поднес половник к губам Саши.

— Так лучше, Са-ша. Ты умница, – произнес он, явно наслаждаясь. – Еще глоток. Тебе не горячо? Вот так. И еще.

Отложив половник, он взял с кресла ее майку и аккуратно вытер ей уголок рта.

— Что ты хочешь еще?

— Ничего, – прошептала она.

— Хорошо. Я развяжу тебя. Но ты все равно должна держать руки за спиной. Ты поняла меня? Кивни, если да.

Саша кивнула, чувствуя жжение и жар, – словно ее всю наполнили горячим бульоном.

— Мне нравится быть с тобой здесь. Письмами я мог контролировать только твои эмоции. Здесь я могу контролировать твое тело. – Он обошел ее, встал за спиной, принялся разминать плечи. – Ты так напряжена. Успокойся. Ты замечательно справляешься, все будет хорошо. Слушай мои слова и повторяй за мной.

Она пыталась сосредоточиться на действиях, на дыхании, на своих мыслях. Она попыталась переключиться мыслями на папу. Где он? На маму. Что с ней? На Вадима. Он ведь ждет ее там, на Лиговском.. Она еле слышно застонала от безысходности.

— Слишком рано. Слушай мои слова и делай, что я говорю. Покажи мне свои руки.

Саша колебалась, не понимая, какому приказу следовать. Он сказал держать руки за спиной. Щека уже не горела, но словно окаменела.

Он усмехнулся.

— Покажи свои руки. Вытяни вперед.

Саша вытянула руки, задев чайник. Обожглась, ойкнула и отдернула руку.

— Теперь подними их.

Саша подняла, чувствуя себя нелепой марионеткой. Она поняла вдруг, что напоминала ей эта комната: сцену. Сцену кукольной ярмарки. Она бы отдала все, чтобы вернуться в тот вечер.

— Сложи руки за головой и подними подбородок.

Саша подчинилась. Он говорил отчетливо, монотонно; слова создавали ритм, она начинала тонуть в нем. Ей казалось, она погружается в опасную зависимую игру – глубже и глубже.

— Выше.

Он говорил, делая между словами большие паузы. Он взял ее за талию и заставил наклониться. Саша уперлась лбом в шершавую ледяную стену. Он провел ладонью по ее спине, убрал с шеи волосы и коснулся кожи губами.

— Какие крупные мурашки.. Мне нравится, когда ты вздрагиваешь. Но не делай этого слишком часто.

Он поцеловал ее снова.

— И ни малейшего движения без моего разрешения. Кивни, если поняла.

Саша кивнула, чувствуя, как дрожит от напряжения.

— Я предпочел бы, чтобы ты была в платье сейчас. С кринолином и кружевами. С тяжелыми серьгами в ушах, а еще непременно в корсете. Может быть, нам стоит устроить это?

Она промычала что-то. Оставаться в этой позе – нагнувшись, упершись в стену, с руками за головой – становилось невыносимо.

— Я же сказал: ни малейшего движения, Са-ша. – Он скользнул ладонью по ее джинсам, провел по бедру. – Твой страх. Твое возбуждение. Мой идеальный сценарий.

Саша коротко выдохнула. По вискам тек пот, футболка прилипла к спине, подмышки вспотели.

Он отошел от нее. Она различила шорох ткани и легкий звон.

— Угадай, что у меня в руках, и я позволю тебе выпрямиться. – Снова звон и его тихий смех. – Итак.. ключи от клетки. Ошейник. Твой любимый механический карандаш. Охотничий нож твоего отца. Или кое-какие игрушки твоего друга?

— Ключи, – выдавила Саша.

— Не угадала, – засмеялся он. – Но все равно тебе пора встать. И посмотреть, что это.

Саша выпрямилась и резко обернулась, едва подавив стон. В руках Кира не было ничего.

— В анкете ты написала, – он чуть изменил голос, имитируя ее интонацию, – «Я – из тех девушек, которые могут весело провести время как на вечеринке, так и за чашкой кофе». – Он улыбнулся и снова заговорил как прежде: – Время за чашкой кофе мы уже провели. Вечеринку устроим сегодня ночью. Но сейчас мне нужно уйти. А ты побудешь здесь, договорились? Ты же не испугаешься, Са-ша?

Он подошел к ней, взял за руку, потянул за собой. Указал на дверь за колонной.

— Ты можешь делать все, что тебе захочется. Но, пожалуйста, пока меня нет, не заходи в эту комнату, хорошо? А я приду к тебе совсем скоро.. И если ты попытаешься сделать что-то, что мне не понравится.. Что ж, тогда ночью все будет еще интересней, чем ты думаешь. Не бледней так. Все будет славно, Са-ша. Все будет славно. И, да, на комоде тебя ждут мои неотправленные письма. – Он усмехнулся. – Я же знаю, у тебя ни разу не хватило силы воли не прочитать того, что я написал. Не выйдет и сегодня. До ночи, Са-ша.