Всё зло земное

— Я скорблю о ней, может, и посильней твоего. – Закрыл глаза; изморозь взлетела по стенам. – Потому что всё, что ты говоришь, – правда. Горю я́ бессмертием одарил, не спросив.

Дар твой колдовской – тоже от меня, и тебя я тоже о том не спрашивал.. Во всём я виноват. Но я не знал, не знал, как иначе сделать!

Застонал Кощей. Задрожали своды.

Василиса закусила косу, сцепила пальцы. Бросилась вон из горницы.

— Василиса.. Пожалуйста! Я хотел только обеих вас защитить от боли! От страха! Как мог..

..Давно уже было пусто в горнице, давно ушёл батюшка. Хрустел под ногами иней. Крепчал холод, и казалось Василисе, что вернулась она на болото – в самую ледяную зиму, у которой и нет конца.

Но звуки Солонные всё звенели, дрожали в мыслях. Мешались Тень и Солонь, настоящее и минувшее. Песни, голоса, лица бусинами низались на нить. И легче показалось, и правильней поплыть, отдаться чужому миру хоть так, хоть в памяти.. Василиса закрыла глаза, окликнула Гневу. И поняла, что кончились силы. Опустилась на снежный пол, упала во тьму, и глухим стуком ударился напоследок о бусины тёмный камень: тревожно, властно спрашивал Иван, мечась по торгу:

— Кто-нибудь царевну видел? Василису Кощеевну? Кто-нибудь ведает, как в Тень к Кощею попасть?

— ..Совсем ум потерял.

— В Тень собрался.

— В сказки поверил.

— С такой-то женою не мудрено!

— Может, и славно, что Ратибор Милонежич царём станет, а не Ивашка чудной..

— Ишь ты, Кощея ему. Поди ещё солнышко с неба попросит?..

Куда лучше, куда лучше понимала Василиса теперь Ивана, – отчего не желал он становиться царём.