Страница 55 из 84
Я сижу в глубоком гостевом кресле, чувствуя себя загнанным в угол зверьком.
Зарубин делает шаг, другой, и вот он уже нависает надо мной, а его руки ложатся на
подлокотники кресла по обе стороны от моих плеч, отрезая любой путь к отступлению. Он не
касается меня, но его близость ощущается кожей.
Приходится задрать голову, чтобы встретить его взгляд. Сердце колотится о рёбра, как
обезумевший зверёк.
– Договоры надежнее чувств, Анна, – его голос падает до опасного шепота. – Чувства
переменчивы. Сегодня они есть, а завтра на их месте пустота. А контракт – это обязательство.
Я не хочу гадать, бросите вы нас завтра или нет, когда вам предложат вариант поудобнее. Я
хочу владеть гарантией.
Он медленно выпрямляется, доставая из внутреннего кармана пиджака тяжелую золотую ручку с
холодным металлическим блеском металла, и вкладывает её в мои пальцы. Я едва не вскрикиваю
от электрического напряжения, которое проскакивает между нами.
– Подписывайте, Анна. Станьте моей официально. И я обещаю, – он наклоняется ещё ниже, так
что я чувствую его горячее дыхание у своего виска, – никто и никогда больше не заставит вас
плакать. Больше ни одна мразь не посмеет тронуть вашу семью.
Я смотрю на белизну бумаги, на чёткие, сухие строчки договора. «Сторона 1... Сторона 2...
Права и обязанности...». Моя главная обязанность – принадлежать ему. Пока что на бумаге.
Вся моя сознательная часть кричит, что нельзя выходить замуж за человека, который смотрит
на тебя как на удачное приобретение. Но другая моя часть – та, что страдала от бессилия,
слушая мамины рыдания, и всегда сладко замирала от близости генерального, – уже всё решила.
– Один год? – переспрашиваю я, пытаясь зацепиться за остатки здравого смысла. – Только один
год?
– Контракт может быть продлен по соглашению сторон, – его губы кривятся в лёгкой усмешке. –
Но для начала да, один год. Решайтесь.