Страница 37 из 84
Виктория окидывает меня взглядом с ног до головы. Чувствую, как к щекам приливает кровь от
её оценивающего взгляда. Прямо ощущаю в эту секунду, как она складывает в голове суммы,
чтобы понять сколько я стою. Точнее моя блузка и эта юбка-карандаш, а также мои туфли на
низком каблуке. Обувь я ношу привычную мне ещё по первому этажу.
– Скажите, Анна, а вы в курсе, что у нас сегодня в двенадцать встреча с китайскими
инвесторами? Очень важные люди.
– Да, я знаю, – отвечаю я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – Я подготовила
комнату для переговоров, проверила воду, кофе, печенье…
– О, я не сомневаюсь, что с водой и печеньем вы справитесь, – перебивает меня Виктория, и
её губы растягиваются в фальшивой улыбке. – Я о другом. Вы же будете присутствовать в
приемной, пока инвесторы будут ждать Максима Эдуардовича?
Я растерянно моргаю.
– Э-э… наверное. Я обычно в своей комнате, с дочерью Максима Эдуардовича…
– Вот именно! – Виктория повышает голос, и теперь на нас оборачиваются уже все находящиеся
люди в приёмной. – С ребёнком. А не здесь. Потому что, Анна Николаевна, если честно, ваш
внешний вид… – она делает паузу, театрально оглядывая меня, – ну, как бы помягче выразиться…
он не соответствует уровню мероприятия. Инвесторы увидят вас и подумают, что в нашей
компании работают люди с окраины, которые не умеют даже одеться прилично.
У меня по спине бегут ледяные мурашки.
Люди с окраины? Не умеют одеться прилично?
Это не просто замечание, это настоящий плевок мне в лицо.
– Я… я считаю, что одета вполне прилично, – выдавливаю я.
– Прилично для первого этажа, дорогая, – усмехается Виктория. – Но не для сорокового.
Посмотрите на себя. Блузка болтается, юбка слишком длинная, туфли – как у школьницы. И этот
хвостик, – она кривится. – Милая, вам нужно научиться укладывать волосы. И макияж делать,
иначе вы выглядите, как подросток. Вы не вписываетесь. И если вы будете торчать в приемной,
когда придут инвесторы, вы испортите имидж компании.
Она говорит это достаточно громко. Так, что все вокруг точно слышат.
У меня пересыхает во рту. Я хочу что-то сказать, возразить, защититься… но не могу. Просто
не умею я отвечать на такие выпады. Просто не привыкла. Просто чувствую себя облитой помоями
с головы до ног и понимаю, что не могу ничего с этим поделать.
И да, наверное, Виктория права. Я не вписываюсь. Я чужая на этом этаже, и все это видят.
– Виктория Андреевна, – вдруг раздаётся голос за моей спиной. Ледяной, ровный, опасный.
Я оборачиваюсь.
Зарубин стоит в дверях своего кабинета. Его лицо непроницаемо, но глаза… глаза темнеют. Он
смотрит на Викторию, и в этом взгляде есть что-то такое, от чего глава PR-отдела бледнеет.
– Максим Эдуардович, я просто хотела…
– Я слышал, что вы хотели, – перебивает он, и его голос становится тише. – Высказывать свое
личное мнение о внешнем виде моей сотрудницы?
Виктория сглатывает.
– Я… я беспокоилась об имидже компании…
– Имиджем компании занимаетесь вы, – Зарубин делает шаг вперед, и Виктория инстинктивно
пятится назад. – А моим личным администратором занимаюсь я. И если вам не нравится, как она
выглядит…
Он делает паузу и останавливается возле меня. И тут его рука неожиданно устраивается у меня
на плече. Я вздрагиваю от этого прикосновения. По телу бежит ворох непрошенных мурашек.
Ладонь у него тяжелая, горячая, уверенная. Он подтягивает меня к себе. Демонстративно,
собственнически, так, чтобы все видели.
– Если вам не нравится, как выглядит мой личный администратор, – повторяет он, чеканя
каждое слово, – значит, вам не нравится мой вкус. А мой вкус, Виктория Андреевна, не
обсуждается.
В приемной повисает звенящая тишина.
Я стою, чувствуя его руку на своём плече, и не могу дышать. Потому что это не просто
заступничество. Это заявление. Метка. Он показывает всем этим акулам, что я – его
территория.
– Сдайте отчёт по третьему кварталу к обеду, – продолжает Зарубин, глядя на Викторию сверху
вниз. – И больше не задерживайтесь в приемной. У вас есть свой кабинет.
– Хорошо, Максим Эдуардович, – лепечет она.
Потом разворачивается и пулей вылетает из приемной. Её идеальные каблуки цокают по
коридору, пока звук не затихает вдали.
Зарубин убирает руку с моего плеча.
– Анна Николаевна, – говорит он, поворачиваясь ко мне. Я ловлю его взгляд, и мне становится
не по себе. Он смотрит так же, как вчера. С тем самым тёмным желанием. Собственнически,
горячо. – Возвращайтесь к Юле. Самое время для второго завтрака.
– Х-хорошо, – выдыхаю я с неимоверными усилиями. Голос едва слушается меня.
Зарубин ещё несколько мгновений смотрит на меня своим тяжёлым взглядом. Кивает,
разворачивается и уходит в свой кабинет, оставив меня стоять посреди приёмной под взглядами
секретарш.
Лера смотрит на меня округлившимися глазами. Инна прикрывает рот рукой. Даже Рита –
невозмутимая Рита – чуть приподнимает бровь, что для терминатора в юбке вообще не
свойственно.
Я медленно, словно во сне, возвращаюсь в свою комнату. Юля сидит в углу и играет с куклами,
даже не замечает, что я вернулась.
А я сажусь на край своего стула.
Что это было?
Зарубин только что при всех прижал меня к себе. Сказал, что я «его личный администратор».
Вкус. Его вкус.
Господи, что теперь обо мне подумают эти змеи? Они и так меня ненавидели, а теперь…
Теперь они будут думать, что я сплю с боссом.
А я не сплю! Я вообще ничего с ним не делала! Ну, кроме того, что вчера случайно…
Ночное происшествие… оно изменило всё. Я не знаю, как именно, но чувствую это каждой
клеточкой своего тела.
Сегодня я ждала расправы, а получила защиту. Я ждала холода, а получила его руку на своём
плече. И самое страшное – я не знаю, что со всем этим делать.
Потому что если вчера я боялась, что он меня уволит…
То сегодня я боюсь, что он меня не отпустит.