Страница 36 из 84
Глава 18. Демонстрация
Аня
Я не сплю почти всю ночь.
Ну, то есть технически я лежу с закрытыми глазами, притворяясь, что меня нет в этой
вселенной. Юля мирно сопит рядом, вцепившись в мою пижаму, а я прокручиваю в голове одну и
ту же ужасную сцену на кухне. Снова и снова. Как я стою на коленях. Как он держит мои руки.
Как я чувствую под ладонями эту пугающую, наливающуюся жаром твердость. Как он шепчет про
«расширенный прайс-лист».
Господи.
Я зарываюсь лицом в подушку и тихо, чтобы не разбудить Юлю, стону в неё от стыда. Я никогда
в жизни не была в такой дурацкой, унизительной ситуации. Даже в школе, когда Витька Сорокин
при всех прочитал мою любовную записку вслух на перемене, было не так стыдно. Потому что
тогда это была просто детская влюбленность, а сейчас…
Сейчас я трогала член своего босса.
Даже не так. Я яростно оттирала сок на его брюках, а он взял и прижал мои руки к себе. Хотя
какая, в сущности, разница? Со стороны это выглядит одинаково. Как будто я решила подкатить
к генеральному самым откровенным способом.
Мне хочется провалиться сквозь землю.
Но самое страшное даже не это. Самое страшное – что я не могу забыть, как оно ощущалось.
Горячо. Туго. Пульсирующе. Мои ладони до сих пор помнят эту форму, этот вес, эту чужую и
пугающую жизнь, которая билась под тканью.
Я злюсь на себя за то, что вообще это запомнила.
Я злюсь на него за то, что он не дал мне отстраниться, за то, что говорил эти гадкие вещи
про цену и услуги, за то, что смотрел так, будто я – аппетитный кусок шашлыка на его
тарелке.
Я злюсь на весь мир.
Под утро я все-таки проваливаюсь в тяжёлый, тревожный сон, полный обрывков кошмаров. Мне
снятся стеклянные коридоры, в которых я бегаю босиком, а за мной гонится кто-то большой и
тёмный. Потом я падаю, и этот кто-то нависает надо мной, и я чувствую его дыхание на своей
шее…
Я просыпаюсь от того, что Юля трясёт меня за плечо.
– Аня. Будильник. Просыпайся.
Я сажусь на кровати, растрепанная, с больной головой и жуткой сухостью во рту. Солнце уже
вовсю светит в панорамное окно, и в утреннем свете мои ночные страхи кажутся глупыми и
преувеличенными.
Ну что случилось? Подумаешь, неловкий момент. Он же не будет меня увольнять из-за какой-то
случайности? Тем более ему нужна нянька для Юли. А я – единственная, кого девочка не боится.
Все будет нормально.
Я убеждаю себя в этом, пока умываюсь, пока одеваю Юлю в новое платье, пока собираю волосы в
хвост и пытаюсь придать своему лицу хоть какое-то живое выражение. Пока выбираю самый
невзрачный офисный наряд на сегодня.
Собираюсь с силами. Не получится прятаться от Зарубина постоянно. Мы всё равно будем
пересекаться. Так что рано или поздно я мне придётся узнать свою участь.
Мы с Юлей выходим из комнаты и идём в то место, где я так ужасно опозорилась. Зарубин уже
там. Сидит за кухонным столом, пьёт кофе и читает новости на планшете. Увидев нас, он
поднимает голову.
– Доброе утро.
Голос ровный, спокойный, абсолютно деловой. Ни намека на вчерашнюю хрипотцу, ни тени того
тёмного пожара, который я видела в его глазах ночью.
Я незаметно выдыхаю с облегчением. Значит, он решил сделать вид, что ничего не было.
Отлично. Я тоже могу. Это самый лучший вариант.
– Доброе утро, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.
Юля самостоятельно забирается на стул. Очередной прогресс. Она хотя бы перестаёт вцепляться
в меня в присутствии Зарубина. Я переключаюсь на девочку, ставлю перед ней завтрак, немного
расслабляюсь.
Некоторое время мы сидим в тишине. Только мы с Юлей ковыряем овсянку, а я слушаю, как
неровно стучит моё сердце. В сторону босса и не смотрю. Но замечаю краем глаза, как Зарубин
поднимается с места и идёт мимо. Я прямо кожей чувствую его близость. Запах парфюма, лёгкое
движение воздуха, тяжесть его взгляда, который на секунду задерживается на моём затылке.
Или мне кажется?
– Жду в машине, – коротко бросает он и выходит.
Дорога до офиса проходит в полном молчании. В лифте – то же самое. Я держу Юлю на руках и
прижимаю её к себе, как щит. Глупо, конечно. От кого? От её собственного отца, который стоит
так близко, что я чувствую жар его тела?
Двери открываются. Приемная встречает нас привычным блеском стекла и стали.
Лера сидит за своим столом и смотрит в монитор с таким видом, будто выиграла в лотерею.
Инна поправляет причёску у зеркала. Девушки из отдела маркетинга, которые вечно торчат в
приемной с важными бумагами, тут же шепчутся, заметив нас.
Я опускаю Юлю на пол, беру её за руку и веду в нашу комнату.
Зарубин сразу идёт в свой кабинет, не обращая внимания на приветственные слова и шепотки.
Настоящая скала. Я же ныряю в свою комнату, чувствуя, как меня провожают десятки глаз.
Спокойно, Аня. Всё обошлось. Он ведёт себя официально, и ты веди себя официально. Никакого
смущения, никаких красных щек, никаких дрожащих рук. Можно считать, что мне повезло, что всё
закончилось именно так.
Я сажаю Юлю за столик с пластилином и принимаюсь раскладывать на своём столе бумаги.
Бланки, накладные, заявки на канцелярию. Привычная рутина, которая отвлекает от тревожных
мыслей.
Примерно через пару часов я выхожу в приемную, чтобы забрать распечатки из общего принтера.
Иду по коридору, низко опустив голову, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.
– Ой, смотрите, кто к нам пожаловал, – раздаётся томный голос прямо у меня над ухом.
Я поднимаю глаза и вижу Викторию. Главу PR-отдела. Женщина лет тридцати пяти, идеальная во
всем. От укладки до маникюра. Одета в обтягивающее платье-футляр за миллион, наверное.
Она стоит в приемной, держа в руках стопку глянцевых отчётов, и смотрит на меня с такой
брезгливостью, будто я – пятно на её идеальном костюме. А ещё я замечаю, как к нам
устремляются взгляды нескольких секретарш.
– Доброе утро, – здороваюсь я вежливо и пытаюсь обойти её.
Но она, напротив, делает шаг вслед за мной, перегораживая мне дорогу. С таким видом, будто
это я ей мешаю, а не она мне.
– Вы, кажется, новый администратор Максима Эдуардовича? – спрашивает она, и в её голосе
слышится такая приторная сладость, что у меня зубы начинает сводить. – Анна, да?
– Да, – выдыхаю я.