Страница 15 из 84
Глава 8. Новая должность
Аня
Сидеть на полу в личной комнате отдыха генерального директора – это какой-то
сюрреалистичный сон.
Я всё жду, что сейчас прозвенит будильник, я подскочу в своей тесной комнатушке в спальном
районе, обожгу язык растворимым кофе и побегу на электричку, чтобы спуститься в свой родной,
пыльный и понятный полуподвал.
Но кремового цвета ковер подо мной – невероятно густой и мягкий, и в него мои сбитые туфли
проваливаются чуть ли не по щиколотку. В воздухе пахнет чем-то древесным, терпким и безумно
дорогим – так пахнут деньги и абсолютная власть, а не освежитель «Морской бриз» из нашего
туалета на первом этаже. И моя спина, ноющая тупой тянущей болью от удара архивных коробок,
тоже слишком реальна.
Как и ребенок, который сейчас сидит у меня на коленях.
Юля больше не плачет. Она вообще почти не издает звуков, только иногда судорожно и
прерывисто вздыхает, словно после долгой истерики, когда никак не можешь успокоиться. Одной
рукой она так и держит лацкан моей надорванной перепачканной блузки и послушно открывает
рот, когда я подношу к ее губам маленькую серебряную ложечку со свежим йогуртом.
Йогурт я достала из встроенного мини-холодильника с прозрачной дверцей. Стеклянная баночка
с крафтовой этикеткой. Я даже боюсь представить, сколько она стоит. Наверное, как мой
проездной на месяц.
– Вот так, умница, – шепчу я, аккуратно вытирая капельку черничного джема с ее бледной,
перепачканной пылью и слезами щеки бумажной салфеткой. – Вкусно?
Девочка едва заметно кивает, не сводя с меня своих настороженных серых глаз. Точно таких
же, как у того страшного человека за стеной. От этого сходства у меня по спине каждый раз
пробегает стайка ледяных мурашек.
Господи, это же надо было так вляпаться!
Я ведь просто спустилась пересчитать брендированные блокноты... а теперь сижу в святая
святых корпорации «ГлобалМаксСтрой», прячу от генерального его же собственную дочь и понятия
не имею, чего ждать после того, что эта девочка устроила при отце. Вдруг Зарубин на меня
разозлился?
Зинаида Петровна, моя непосредственная начальница, наверное, уже рвет и мечет.
Инвентаризация сорвана, меня нет на рабочем месте уже больше часа. За такое вообще-то пишут
докладную! А с докладной – прямая дорога на увольнение с волчьим билетом.
Я прикрываю глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от беспокойства за собственное
будущее.
У нас ипотека. У папы на стройке вечные задержки с премиями, он там здоровье гробит на
холоде, а мама в школе за копейки нервы свои треплет. Мне нельзя потерять эту работу. Просто
нельзя. Нужно как-то аккуратно передать девочку этому ледяному терминатору, извиниться за
беспокойство и бежать вниз, пока меня не растерли в порошок.
Тихий щелчок дверного замка звучит в этой идеальной тишине оглушительно, словно выстрел.
Вздрогнув, я инстинктивно вжимаюсь спиной в основание кожаного дивана. Юля мгновенно
бросает ложку, и баночка с йогуртом чудом не летит на ковер. Еле успеваю перехватить ее в
воздухе. Девочка сдавленно пищит и снова, как маленький напуганный зверек, зарывается лицом
мне в шею, обхватывая меня обеими руками и ногами.
Дверь, замаскированная под деревянную панель, бесшумно отъезжает в сторону, и на пороге
появляется Зарубин.
Он снял пиджак и галстук, верхние пуговицы его белоснежной рубашки расстегнуты, но менее
пугающим он от этого не стал. Скорее наоборот, теперь он похож не на закованного в броню
бизнесмена, а на хищника, который специально сбросил с себя всё лишнее перед броском.
Но добивает меня не он, а женщина, которая семенит следом за ним.
Маргарита Павловна, директор по персоналу всея корпорации. Железная леди с идеальным каре,
которая одним презрительным вздергиванием брови заставляет рыдать топ-менеджеров. Когда я
устраивалась на работу, она даже не удостоила меня взглядом, просто брезгливо перелистнула
мое резюме и кивнула помощнице – мол, оформляй эту серую мышь на побегушки.
Сейчас Маргарита Павловна заметно нервничает. На лбу блестит испарина, дорогие очки съехали
на кончик носа, а руки, сжимающие тонкую кожаную папку, нервно перебирают края торчащих
оттуда бумаг. Она выглядит так, будто Зарубин только что пообещал скормить ее крокодилам,
если она не выполнит его приказ за три секунды.
– Документы на стол, – коротко бросает генеральный.
Маргарита Павловна вздрагивает, быстро обходит Зарубина и, стараясь не стучать каблуками,
подходит к низкому стеклянному столику, за которым сидим мы с Юлей. Она кладет папку на
прозрачную поверхность. Я жду, что она посмотрит на меня так же пренебрежительно, как и в
тот раз, – мол, что ты тут забыла, убогая? Но она не смотрит и сразу пятится обратно к
двери, словно я – радиоактивная.
– Свободны, – так же ровно роняет Зарубин.
Директор по персоналу тут же исчезает за панелью со скоростью света.
Зарубин медленно засовывает руки в карманы темно-серых брюк и делает шаг ко мне. Я вжимаю
голову в плечи, а Юля на моей груди начинает мелко дрожать.
– Прочитайте и подпишите, Анна Николаевна, – приказывает он.
– Ч-что это? – мой голос чуть дрожит, звуча как-то жалко и тоненько. Чувствую себя
полнейшей идиоткой.
– Ваш новый трудовой договор. Приказ о переводе.
Я моргаю. Раз. Другой. Сердце начинает стучать в ушах так громко, что я почти не слышу
шелеста кондиционера. Стараясь не потревожить вцепившуюся в меня Юлю, тяну к себе открытую
папку.
Глаза бегают по строчкам, напечатанным идеальным канцелярским шрифтом.
«Приказ № 418/к… Перевести Ивушкину Анну Николаевну с должности младшего
администратора отдела обеспечения…»
Так. Стоп. Куда перевести? В уборщицы? На улицу по соглашению сторон с выплатой компенсации
за молчание о ребенке?
Спускаюсь взглядом ниже и спотыкаюсь о жирный шрифт.
«…на должность: Младший администратор приемной генерального директора».
Что? Какая приемная? У него в приемной сидят киборги с ногами от ушей и знанием четырех
языков! У них костюмы стоят как почка, а я слова путаю, когда на меня даже обычный курьер в
спешке голос повышает.
Младший администратор приемной... что это за зверь такой вообще? Да в нашем штатном