Страница 14 из 84
гарантом безопасности. Божеством, если угодно точную образную формулировку. Якорем, который
удерживает ее от падения в полное безумие.
Я молчу, переваривая информацию.
Мне не нравится то, что я слышу. Это означает потерю контроля.
– И что вы предлагаете? – спрашиваю его саркастически. – Оставить мою дочь жить в архиве с
младшим администратором?
– Я предлагаю вам включить мозги бизнесмена, – парирует Левицкий. – Вы любите всё
контролировать? Отлично. Контролируйте. Но через нее. Девочка не пойдет к вам. Для нее вы –
источник опасности, потому что вы чужой мужчина. Она пойдет к вам только в одном случае:
если Анна покажет ей, что вы безопасны.
– Сколько времени это займет? – цежу я сквозь зубы.
– Недели. Месяцы. Зависит от вас. Мой вам совет: купите эту Анну.
– В смысле?
– В прямом. Введите ее в штат личной прислуги. Сделайте личной няней. Заплатите ей столько,
чтобы она забыла о своей прошлой жизни. Эта девушка должна стать постоянной константой в
жизни вашей дочери, пока та не адаптируется. Если Анна исчезнет завтра – девочка уйдет в
глубокую регрессию. Она перестанет говорить, есть, может начаться энурез, аутоагрессия... Вы
получите инвалида по психиатрии.
Я чувствую, как холодок пробегает по позвоночнику.
Инвалида...
Моя кровь не может стать инвалидом. Нет. Этого я не допущу.
– Я вас понял, доктор, – говорю ледяным тоном, хотя внутри всё кипит. – Я буду ждать вас у
себя первым же рейсом. Рита организует вам перелет частным бортом. Вы будете вести Юлю
лично.
– Договорились. Но до моего приезда – ни в коем случае не разделяйте их. И не давите на
ребенка. Будьте просто фоном. Спокойным, щедрым, безопасным фоном.
Раздраженно стиснув зубы, я прощаюсь и сбрасываю вызов. Какое-то время сижу в тишине, глядя
на пустой экран, а затем тянусь к пульту на столе и нажимаю кнопку. На монитор выводится
картинка с камеры видеонаблюдения, скрытой в моей комнате отдыха.
Они там.
Эта нелепая спасительница сидит на мягком ковре прямо на полу, поджав под себя ноги. Она
сняла свои туфли и скинула грязный пиджак, а Юля сидит у нее на коленях. Аня что-то тихо,
непрерывно говорит ей, гладя по спутанным кудряшкам, и аккуратно, с ложечки, кормит ее моим
натуральным фермерским йогуртом.
Девочка ест. Медленно, вздрагивая от каждого шороха, но ест. Периодически она бросает
затравленный взгляд на закрытую дверь, ведущую в мой кабинет, и тогда Аня обнимает ее
крепче, целуя в макушку. И ребенок успокаивается.
Смотрю на экран, и в груди начинает ворочаться тяжелое собственническое чувство.
Левицкий прав. Эта серая мышка – ключ к моему ребенку. Ключ к тому, чтобы Юля когда-нибудь
назвала меня отцом. И если для этого мне нужно вытащить девчонку с первого этажа и привязать
к себе намертво контрактами, деньгами и приказами, то я это сделаю.
Она думает, что просто спасла ребенка и вернется к своим скрепкам и стеллажам?
Да черта с два.
Я снова нажимаю кнопку селектора:
– Рита, свяжись с отделом кадров. Прямо сейчас, задним числом, переведи Ивушкину Анну
Николаевну на новую должность. Назови это... «младший администратор приемной генерального
директора». Оклад увеличь в три раза. С этого момента она подчиняется только мне лично. И
подготовь соседний малый кабинет под ее рабочее место. Там должны быть игрушки, детская
мебель и диван.
– М-максим Эдуардович... но такой должности нет в штатном расписании... – блеет Рита в
нескрываемом изумлении.
– Теперь есть, – чеканю я и отключаю связь.
Снова смотрю на монитор сощуренным взглядом. Аня на экране улыбается Юле, вытирая ей рот
салфеткой. Улыбка у нее мягкая и теплая. Настоящая. Я уже забыл, как выглядят люди, которые
улыбаются просто так, а не потому, что им от меня что-то нужно.
Никуда ты не вернешься, Анна Николаевна. Ни в какой архив. Ты останешься здесь, с ней и со
мной.
И это ни хрена не просьба.