Страница 98 из 100
— Ох, барон, будьте осторожны, — продолжил голос с лёгкой, почти издевательской участливостью. — От вина и крови ковёр бывает довольно трудно отчистить, поверьте моему опыту.
Барон замер на мгновение, чувствуя, как холодок пробежал по спине, а после медленно, очень стараясь не показать охватившего его смятения, взял себя в руки и повернул голову к источнику голоса.
— Зачем вы тут, — произнёс он, и голос его прозвучал ровнее, чем он сам ожидал, — и давно ли?
Из тени у книжного шкафа выступила фигура: невысокая, в тёмном облегающем одеянии, что почти сливалось со мраком комнаты, и с гладкой бледной маской цвета слоновой кости на лице, застывшей в широкой, неизменной улыбке, с пустыми чёрными провалами вместо глаз.
— Это не важно, — ответила фигура, склонив голову набок с почти любопытствующим видом, — главное, похоже, в этом малом деле нам следует предпринять некоторое излишнее участие, не находите?
Сегодня браслеты на моих руках как-то неприятно покалывали, будто под кожу забрались десятки крошечных иголок и время от времени легонько кололи изнутри. Может, мне просто показалось, а может, всему виной был зимний холод, что проникал через бронзу прямо в кости рук? На улице действительно подмораживало, и металл, если долго держать голыми руками, всегда неприятно холодил кожу в такую погоду. В общем, я старался не придавать этому значения, списывая ощущение на морозный воздух да на усталость от бесконечной беготни последних дней. Главное было в другом: все подготовительные мероприятия подходили к концу, и это радовало куда больше любых мелких неудобств.
Для Василия я наделал заранее пару партий временных колец, всех видов сразу: от простой бронзы с базовыми статами до серебра с усиленным зачарованием. На этот раз он лично приехал забрать товар с моих рук, не через посредников, а открыто, по-соседски, вместе с Егором Захарьиным и Фадеем Ильичом Сухановым, двумя его доверенными компаньонами по торговым делам, а также их телохранителями: Игнатием Петровичем, здоровяком с вечно хмурым выражением лица, и Гликерией Савельевной, невысокой крепкой женщиной с цепким взглядом, что явно давно уже присматривала за своим хозяином на всех торговых путях королевства. Чтобы попрощаться, понятное дело, ведь Василий Фёдорович собирался вскоре отправиться с очередным караваном, а когда доведётся свидеться в следующий раз, одному Агнберу известно.
Мельников оплатил за все кольца вперёд, без единого возражения, благо средства у него на это водились, а прибыль с перепродажи артефактов давно окупала любые вложения с лихвой. К сожалению, признаюсь честно, я поначалу совсем забыл про третий маяк для леса, тот самый, что предназначался для участка в паре вёрст от самого хутора. Потому передал Василию Фёдоровичу сразу все три бронзовых маяка с кварцем в навершии. Один он вручил Егору, другой Фадею, а третий изъявил желание поставить самостоятельно, когда в очередной раз будет проезжать через Зорень, навещая моих родителей, Степана да Анастасию. Что ж, оно и к лучшему, лишних глаз да разговоров меньше.
Я же примерно объяснил, куда именно нужно ставить этот третий бронзовый колышек: мол, увидите в лесу, в двух-трёх вёрстах на запад от хутора, ровный оголённый от деревьев участок в сотню соток, вот прямо в центре его и заземлите маяк как минимум на половину его длины. В принципе, объяснение вышло понятное, ошибиться там будет действительно сложно, слишком уж приметное место получилось после всей вырубки, что учудили Ург Варг с остальными. На сём пожали друг другу руки, обнялись по-мужски на прощание, и Василий со своими спутниками покинул хутор, увозя с собой очередную партию артефактов и мои наилучшие пожелания в дорогу.
У меня же всё остальное было практически готово к «прыжку». Ург Варг, полуорк с вечно нахмуренными бровями и точными движениями заправского лесоруба, дорезал последние тотемы, и вместе с Гракхом они расставили все обереги по всему периметру участка, через каждые два метра нашего добротного частокола. Сергей с Аней и остальными в это время закупились сеном, соломой и продуктами, да прочими товарами первой необходимости, что нам непременно понадобятся на новом месте, куда бы нас ни забросило. Скарлетт вместе с Сил убрались буквально везде, до последнего уголка, и наносили воды в бочки из колодца, не жалея сил.
Работы было проделано, честно говоря, целый вагон и маленькая тележка в придачу. Ещё и сруба натаскали, благо пространственные кольца сильно облегчали это дело: нарубили и напилили брёвен прямо у орихалковой пещеры, а после перенесли их разом на хутор без всякой возни с телегами да лошадьми. Да и заодно я проход в пещеру размуровал ненадолго, чтобы Аня со всей компанией смогли набрать побольше грибов «Лунной печали», для консервации да изготовления настоек и зелий на будущее. Сразу после, естественно, проход я обратно завалил камнем, от греха подальше.
А ещё в это же самое время нужно было успеть доделать сами маяки и контурные реперы, ведь без них весь план не имел никакого смысла. Реперов я в итоге сделал ровно четыре штуки, ими послужили угловые лисьи тотемы, а точнее их бронзовые стержни внутри, на которые я намотал и впаял оставшийся у меня орихалк в форме извивающихся змей. Бронза, как и прежде, несла зачарование на сопротивление и отторжение негативной энергии, оберегая участок от всякой нечисти, а вот орихалк нёс на себе основной массив пространственного кода, выступая четырьмя опорными точками портального контура. Также я наделал четыре больших накопителя маны, разместив их в подвале мельницы, набив каждый целой кучей отборных селенитов, что лежали внутри плотными рядами, точно камни в габионах у берега реки. Ёмкость каждого накопителя вышла впечатляющей, где-то около двадцати четырёх тысяч единиц маны.
Прошло несколько часов кропотливой, изматывающей работы, и мы все вместе наконец собрались за одним столом поужинать. Простая деревенская еда после такого дня казалась настоящим пиршеством: наваристая похлёбка, свежий хлеб, немного солений с погреба. Именно в этот момент я заметил, что Аня как-то неловко, будто украдкой, поправляет свой орихалковый перстень на пальце, слегка морщась при этом. Спросив её напрямую, я понял, что кольцо у неё тоже неприятно покалывает и кажется слишком тёплым, почти горячим на ощупь, хотя сама она поначалу списала это на то, что просто часто его вертит, чем и натирает кожу.