Великий Кузнец 9

Глава 23 Пространственная магия

Снял старые золотые перстни и сразу почувствовал разницу. Когда ваяешь металл, особенно такой капризный, как орихалк, каждый плюс ощущается не как цифры в воздухе, а как сама сила твоего мастерства: вот ты тянешь проволоку, и она идёт легко, послушно, будто сама знает, куда ей нужно; а вот ты приказываешь, и она нагревается/плавится или наоборот твердеет/охлаждается. А без колец как будто руку слегка связали или приходится махать ими не в воздухе, а в какой-то густой жиже. Каждое движение требует гораздо больше воли, больше концентрации, больше маны и усилий.

Во время создания «Алого Наставника» и других важных проектов я, на всякий случай, надел старые золотые перстни: просто чтобы лишний раз не рисковать. Всё-таки работа с орихалком — это не шутки, тут каждая ошибка может стоить не только материала, но и здоровья, а то и жизни. С ними ваять было спокойнее, привычнее. Но когда работа была закончена, я снял их снова. И, признаюсь, первые пару дней было крайне непривычно/дискофортно. Точно вчера я был легкоатлет, а сейчас оброс значительным жирком и уже не могу и пробежать двести метров, не то что многокилометровый марафон. Я ловил себя на том, что тянусь к шуфлядке, где пока хранились старые золотые кольца. Но нельзя, иначе в чем вообще смысл?

Однако, не смотря на все это, моя магия никуда не исчезла. Она осталась со мной, просто теперь я не полагался на старые артефакты как на костыли: скорее хороший удобный электровелосипед. Зато теперь я мог прогрессировать, оттачивая магию каждый день во время каждой свободной минутки: по сути начав крутить педали или вовсе ходить пешком. Без золотых колец каждое заклинание требовало от меня больше сосредоточенности, больше точности. Это было тяжело, но в то же время захватывающе. Каждый раз я наблюдал и ощущал значительный прогресс благодаря своим новым орихалковым перстням. А если устал, то всегда можно было выпить грибного зелья или в крайнем случае черпнуть немного из белого селенита с нейтральной маной.

Вот только Сил была недовольна.

Кошкодевочка сидела на крыльце, поджав под себя ноги, и смотрела на меня с таким укором, будто я лично оскорбил всю её кошачью родословную. Хвост её медленно покачивался из стороны в сторону, выдавая крайнюю степень разочарования.

— Рыбки, — сказала она коротко, когда я проходил мимо.

Я вздохнул. Рыбки, да, когда у меня были золотые перстни, я мог творить этих рыбок легко и изящно: серебристые силуэты рыб, что плавали в воздухе, переливались чешуёй, уворачивались от лап Сил и Аэрона, ныряли в воду ведра, колодца или пруда. Это было красиво, завораживающе, весело. Кошкодевочка могла гоняться за ними часами, а энфилд, подпрыгивая, пытался сбить их крыльями или ухватить своими когтями. Иногда, признаться им это удавалось, они даже успешно учились работать дуэтом.

А теперь… Теперь рыбки получались бледными, расплывчатыми, маленькими, неловкими, медленными, держались от силы пять секунд и рассыпались с тихим шипением. Сил даже не пыталась их ловить. Она просто сидела и смотрела на меня с этим своим укором, будто я предал её самое дорогое.

— Я тренируюсь, — сказал я ей.

— Мням, тренируйся на чём-нибудь другом, — фыркнула она и отвернулась.

Дети, что с них возьмёшь. Им бы играть да веселиться, а не понимать заботы тринадцатилетних стариков вроде меня и тонкости магического развития.

Зато очередной пенёк на краю участка, который я использовал как мишень для тренировок, не скоро сможет превратиться в охапку дровишек и гору щепок: поживет ещё. Раньше, с золотыми перстнями, я мог одним ударом снести его верхушку, превратив в фейерверк из деревянных осколков. Теперь же… Теперь мне приходилось прикладываться по три-четыре раза для хоть какого-то эффекта, и результат всё равно оставлял желать лучшего. Пенёк стоял себе целехонький, лишь слегка обугленный и обтесанный по краям.

Но больше всего меня интересовали тренировки пространственной магии.

Вот тут всё было совсем непросто. Если вообразить себе сжатый в лезвие ветер, водяной хлыст или те же искорки-огоньки было весьма просто: я помнил, как это делается, как чувствуется, как воплотить это в реальность. Я мог закрыть глаза и воспроизвести в голове каждую деталь, каждую духовную вибрацию. Но как вообразить себе самое крохотное применение пространственного атрибута? Что вообще означает «пространственная магия» на самом деле?

Я знал, что у особо богатых купцов и высшей знати имеются при себе дорогущие пространственные кольца, в которых можно хранить от небольшого кошелька золота до целых парусных кораблей. Слыхал про них много, читал про них в книгах, видел иллюстрации: массивные, тяжёлые перстни с крупными тёмными камнями, часто с рунами и прочими дополнительным драгоценными кристаллами по ободу. Но чтобы лицезреть такое вживую, пощупать пальцами, ощутить, как оно работает: этого мне не довелось. Для меня пока что, пусть даже с золотой картой библиотеки и званием призера-финалиста королевского фестиваля, такие вещи оставались за гранью досягаемости.

Порталы между мирами-осколками я знал не понаслышке. Через них я и попал в Аргонис, когда Василий вёз меня на своём караване в столицу. Огромные каменные арки, увитые рунами, мерцающие загадочным светом при проходе. Входишь в одну — выходишь из другой, в другом мире, с другим небом, другими монстрами, другими людьми. Но как они работают? На каком принципе? Я понятия не имел. Все мои попытки понять механизм порталов упирались в стену: информация либо отсутствовала, либо была слишком отрывочной да сомнительной.

В эти дни я попытался выжать максимум из скудной информации на втором и первом этаже Библиотеки Висячих Садов: я проводил там почти каждый свободный вечер, просиживая над фолиантами до самого закрытия.

Кое-что всё же имелось. Помимо пространных легенд, мифов и сказок (которых, надо сказать, было предостаточно: каждый древний автор считал своим долгом написать пару абзацев о «великих магах пространства и времени» и «бездонных карманах», в сказках часто герой имел один подобный артефакт), находились и более конкретные вещи. Но очень мало. Скудные обрывки информации и иллюстраций тех самых пространственных колец. Нормальные схемы, что показывали, как такие кольца устроены внутри, какие камни используются, какие руны наносятся, естественно, отсутствовали напрочь.