Страница 61 из 100
Я немного подумал и махнул рукой. Один процент — это не та разница, ради которой стоит выкладывать кругленькую сумму. Тем более, что часть духовной энергии неизбежно уходила через центральный стальной стержень и зазоры — это было конструктивное ограничение, которое ни золото, ни серебро не могли устранить. Так что да, оставил как есть. Ещё сплавив обратно своё золото на новом распределителе, заменив на все то же серебро. Как я и сказал ранее, один процент — это не та разница.
Новые серебряные версии устройств с бронзовыми кожухами я назвал уже по своей традиции «Распределитель Мк. II» и «Комбинатор Мк. II».
Я стоял в подвале, смотрел на ровно гудящие устройства, на селенитовые аккумуляторы, что мерно наполнялись стихийной маной, и чувствовал удовлетворение. Система работала. Не идеально, но достаточно хорошо для того, чтобы обеспечить кузню, наш дом, участок и жизнь энергией на месяцы вперёд.
Но расслабляться было рано. Оставалась самая сложная часть: нейтрализатор.
«Нейтрализатор Мк. I» был слабым звеном всей цепи. Он перегревался, «пожирал» ману, как голодный тролль, а вернее, наоборот излучай его словно это была его основная задача (обогрев подвала), в общем, его КПД оставлял желать лучшего. Я подошёл к нему, оглядел со всех сторон. Стальной стержень, бронзовая катушка, белый селенитовый камень на вершине: вроде почти та же конструкция, что и у распределителя, но работал он куда хуже.
Я сел на табурет, упёрся локтями в колени и уставился на устройство, будто пытаясь просверлить его взглядом.
Итак, нейтрализатор. Что он делает? Он принимает смешанную ману из разных источников (ветра, воды…) и «обнуляет» её, лишая стихийных атрибутов. На выходе получается чистая, нейтральная мана, которую можно без опаски спокойно использовать для чего угодно.
Звучит просто. Но на практике всё оказалось сложнее.
Артефакт работал через сложную систему зачарований, которые буквально «стирали» с частиц маны их стихийные свойства. Однако часть энергии терялась, часть уходила в тепло и иное излучение, отчего устройство и перегревалось. А ещё, кажется, сам процесс стирания был слишком грубым: он стирал не только атрибуты, но и постепенно повреждал саму структуру устройства…
Эх, ладно, что-то потом что-нибудь придумаю, а пока улучшу все тем способом, что точно сработает.
Я стоял перед старым бронзовым нейтрализатором и прикидывал варианты. Бронза, как ни крути, — металл посредственный для таких задач. Чистая медь лучше, но быстро окисляется и становится уже хуже, серебро ещё лучше, золото — почти идеал. Но для нейтрализатора, в отличие от распределителя с комбинатором, требовался не просто хороший проводник, а нечто иное.
И тут я вспомнил про орихалк, что у меня остался. Я взвесил на ладони один из слитков: тяжёлый, прохладный, с тем самым глубоким внутренним свечением, будто внутри него тлеет вечный уголёк. Металл, что когда-то был рудой из пещеры тролля, прошёл через мою сверхпечь и превратился в нечто, способное творить настоящие чудеса. На перстни у меня уходило по десять грамм на штуку, и даже этого хватало на мощнейшие баффы. А тут я решил пустить в дело целую сотню грамм на одну-единственную катушку.
Я задумался. Сто грамм — это же в десять раз больше, чем в любом из моих перстней. Десятикратная мощь. Будь у меня чуть больше смелости, я бы, наверное, испугался собственной затеи. Но где та грань, за которой страх побеждает любопытство? Я её ещё ни разу не нашёл.
Начал с того, что вытянул слиток в тонкую проволоку. Орихалк поддавался неохотно: он гудел, вибрировал, сопротивлялся каждому движению жезла, будто живое существо, не желающее, чтобы его превращали во что-то столь приземлённое. Но я упёрся. Медленно, виток за витком, я намотал катушку. Она вышла на минимум порядок тоньше и компактнее прежней бронзовой: меньше площадь, меньше объём, а значит, и перерабатывать ману она будет не так быстро. Но, как я сам себе сказал, быстрота тут и не требовалась.
Закончив с намоткой, я аккуратно установил катушку на стальной стержень и закрепил её. Внешне устройство выглядело почти как раньше, только вместо матовой бронзы теперь сиял алый металл, переливающийся в свете магических светильников. Это было красиво, даже слишком красиво для подвала мельницы. Хотя и другие устройства, с целой россыпью разноцветах камней, тоже сильно выделялись.
А потом началось самое сложное: зачарование.
Я закрыл глаза, сосредоточился, погрузился в своё внутреннее пространство, туда, где обитала моя воля, моя магия, моя суть. И сразу же почувствовал: что-то не так.
Вместо привычного спокойного тумана меня встретил настоящий шторм. Ало-пурпурные облака клубились со всех сторон, тяжёлые, давящие, словно на меня обрушилась гроза из расплавленного металла и крови. Я попытался вдохнуть и не смог. Воздух здесь был густым, вязким, будто его загустили до состояния патоки. А потом зазвучали голоса.
Десятки голосов, что звучали настойчивым шёпотом. Они говорили на непонятном языке, слова срывались с их уст (если у них вообще были уста) и впивались прямо в мой разум, минуя уши. Но отчасти я понимал и это еще больше ужасало. Там было что-то о крови, о пламени, о вечности: о том, что я делаю, о том, что я посмел прикоснуться к металлу, который принадлежит не людям, а чему-то большему.
На виски сильно давило, будто кто-то сжимал мою голову в гигантских тисках. Я зажмурился, но это не помогало: в тумане начали открываться глаза. Одинокие, лениво моргающие глаза непонятных существ. Они всматривались в меня, прямо в мою душу, сквозь густой клубящийся туман вокруг. Огромные, узкие, с вертикальными зрачками, горящие алым, красным, оранжевым и фиолетовыми оттенками. Часть их не мигало вовсе, а просто смотрело.
А моя золотая тиара (та самая, что я носил для защиты разума, с тремя раухтопазами, что должны были рассеивать ментальные атаки) начала нагреваться. Сначала едва заметно, потом всё сильнее, пока я не почувствовал, что металл буквально жжёт мне кожу через волосы.
Я инстинктивно потянулся к перстням на пальцах: орихалковый перстень на восприятие покинул мою руку. И сразу стало легче: ненамного, но ощутимо. Словно кто-то убавил громкость в этом кошмарном хоре. Глаза в тумане перестали буравить меня взглядом, хотя и не исчезли совсем. Я бы сказал, что стало вполне терпимо.
«Всё-таки сто грамм алого мифрила — это не десять», — подумал я, стараясь унять дрожь в руках. — «В десяток раз большая мощь, соответственно и в десять раз большая опасность».