Страница 65 из 97
— И сразу представила, как мы за неё берёмся.
— Вы уже мысли читаете. Совсем как Кальдэн.
Эстелия подошла к окну.
Старая оранжерея примыкала к центральной части дворца и выходила на южную сторону. Когда она приехала, половина стёкол отсутствовала, двери не закрывались, а внутри росли только несколько упрямых кустов, переживших годы без ухода.
Ремонтировать её Эстелия не собиралась.
По крайней мере не в первый месяц.
Сейчас рядом с оранжереей стояла королевская печать на двери западной служебной части, но сама стеклянная галерея находилась за пределами опечатанного крыла.
— Даже не думайте, — произнёс Рейнар от двери.
Эстелия обернулась.
— Вы опять появились без звука.
— Вы смотрели на оранжерею.
— Смотреть мне ещё не запретили.
— После такого взгляда у вас обычно появляется смета.
— Мирена предлагает зимний сад.
— Сейчас открывать его нельзя.
— Мы ещё даже не обсудили.
— Потому что строительство запрещено.
— Восстановление стекла — строительство?
— Если хотите открыть помещение для гостей, сейчас да.
— Тогда послезавтра на слушании попрошу разрешение.
Рейнар посмотрел на Тессу.
— Тесса, кто подал ей эту мысль?
— Мирена письмо прислала.
— Тогда всё понятно.
Тесса ушла, забрав письмо.
Рейнар положил на стол папку.
— Я запросил полную копию действующих ограничений и порядок временного разрешения на восстановительные работы.
Эстелия подняла брови.
— Вы заранее запросили? Ещё не зная про оранжерею?
— Потому что знал, что вы попытаетесь найти способ продолжить ремонт.
— Значит, вы уже умеете мне помогать ещё до того, как я попрошу.
— Приходится вас опережать.
Она раскрыла папку.
— Здесь можно просить разрешение на помещения вне спорной восточной части.
— Если докажете, что работы не меняют границы комплекса и не затрагивают проходы.
— Оранжерея считается западной частью?
— По плану — центральной.
— Значит, с восточным домом точно не спутают.
Рейнар покачал головой.
— До слушания ничего не начинаем.
— Даже мастера ещё не позвала.
— Вы уже мысленно заказываете стекло.
Эстелия посмотрела в окно.
— Пока только прикидываю цену.
— Значит, мастера уже скоро позовёте.
На предварительное слушание в Равенну приехало столько людей, что Эстелия сначала решила: в тот же день канцелярия рассматривает несколько дел.
Оказалось — одно.
Их.
У входа стояли два экипажа Марвейров, карета Тарселя, несколько городских повозок и ещё три экипажа, владельцев которых Эстелия не знала.
— Кто все эти люди? — спросила она.
Рейнар, шедший рядом, посмотрел на гербы.
— Представитель торговой палаты. Управляющий северным трактом. Кажется, владелец караванного дома из Варрена.
— Их вызвали на наш спор?
— Их интересует торговый проход.
Конечно.
Если старый путь действительно сокращал дорогу через хребет почти на день, спор давно перестал касаться только её курорта.
В коридоре уже ждал Кайден.
Ласнер стоял рядом с толстой папкой.
Орвен Тарсель разговаривал с незнакомым седым мужчиной.
Увидев Эстелию, оба разговора прекратились.
Она прошла мимо.
Канцлер округа оказался полной женщиной лет шестидесяти по имени Аделин Корвес. Эстелия видела её однажды на столичном приёме, но лично они не были знакомы.
Теперь канцлер сидела за высоким столом, перед которым лежали три стопки документов.
Одна — Марвейров.
Вторая — Тарселя.
Третья, самая тонкая, принадлежала Эстелии.
Это ей не понравилось.
Рейнар занял место не рядом с ней.
Напротив.
За отдельным столом королевского представителя.
Эстелия заметила это сразу.
И тоже оценила.
Аделин Корвес открыла заседание без лишних церемоний.
Сначала говорили о требовании Кайдена.
Потом о долге восточного дома.
Потом о проходе.
Эстелия отвечала на вопросы, показывала акт передачи, копии соглашений, записи о доходах и документы текущей проверки.
Тарсель не спорил с очевидным.
Он строил позицию иначе.
— Я не оспариваю, что госпожа Ровенар восстановила работу западной части, — сказал он. — Однако это не устраняет право, возникшее по долговому соглашению восточного дома.
Канцлер посмотрела на Эстелию.
— Ваш ответ?
— В этом соглашении кредитору обещаны доходы и временное управление при невыплате. Сам восточный дом в собственность не передаётся.
— Долг был погашен?
— Подтверждения пока нет. Но нет и записи, что кредитор официально принял управление.
Тарсель произнёс:
— Отсутствие документа о вступлении не доказывает, что его не было.
— Как не доказывает существование права то, что вы не нашли записи о его прекращении.
Канцлер подняла руку.
— Это и предстоит установить.
Кайден выступал после.
Он подтвердил передачу «Семи облаков» Эстелии.
Признал, что в ночь подписания не располагал полным семейным архивом.
И впервые публично сказал то, что Эстелия не ожидала услышать:
— Передача была моей волей. Если поздние документы не запрещают её прямо, я не утверждаю, что госпожа Ровенар получила владение обманом или без согласия дома Марвейров.
Эстелия посмотрела на него.
Кайден не повернул головы.
Это не означало, что он отозвал претензию.
Но означало, что больше не собирался изображать её человеком, воспользовавшимся ошибкой.
Мелочь.
И всё-таки важная.
Потом заговорил Рейнар.
Не о ней.
Об источниках.
Три работают.
Главный шлюз повреждён намеренно, виновный не установлен.
Система старше действующих земельных документов.
В подземном архиве обнаружены ссылки на Первую грамоту Семи.
Канцлер остановила его.
— Вы видели саму грамоту?
— Оригинал ещё не обнаружен.
— Где она?
— Предположительно в закрытом внутреннем архиве комплекса.
— Почему архив не открыт?
— Семь замков связаны с состоянием источников. Сейчас открыты три.
В зале зашептались.
Аделин Корвес подняла глаза.
— Вы хотите сказать, что дверь физически не открывается?
— Да, оставшиеся ключи не поворачиваются.
— Взломать?
— Можно попытаться.
Эстелия повернула голову.