Страница 73 из 121
Я даже не испытываю облегчения от победы в голосовании. Смотрю на оставшихся на камбузе троих членов экипажа. Родерик прав. Себастьян расколол мою команду голосованием, в котором не мог победить, и от этой мысли мои щеки наливаются огненным жаром. Возможно, он думал, что Громила все еще ненавидит меня, а может, просто хотел пустить все под откос. Устроить хаос: если должность капитана не достанется ему, то пусть и за мной не останется.
Теперь нам как никогда нужна удачная охота. Я не могу позволить себе лишиться поддержки и одного члена команды.
Себастьян бросает мне жетон:
— Поздравляю, Конрад.
— Как теперь быть с вами тремя? – шепотом спрашиваю. – Ты, Брайс.. Ладно, у нас с тобой разногласия, но.. Себастьян? Что у него на тебя есть?
Она молча смотрит на меня и моргает.
— Элдон, – говорю, – ты спелся со змеем.
Наш штурман подается ближе к Себастьяну.
— Бунт провалился, капитан, – говорит Себастьян. – Вы в своем праве посадить всех нас на губу.
— Нам нужно охотиться, – отвечаю. – А как мне это делать, если полкоманды окажется в заключении?
— Справедливо. Истинная головоломка, – задумчиво произносит Себастьян, постукивая пальцем по подбородку. – Та еще задачка.
Жаль, я не встретил Себастьяна, еще когда был отчаявшимся низинником. Я бы стер с его рожи эту самодовольную ухмылку, втоптал его в грязь..
Возвращается Громила. Он встает возле меня, скрестив на груди руки. В его присутствии мне становится как-то увереннее.
— Брось их всех на губу, – советует он. – Можем и так победить.
— Ах, Эвергрин Атвуд, – вздыхает Себастьян. – Как всегда скор на расправу.
— Не смей произносить мое настоящее имя, пустозвон ты несчастный. Когда я пускаю ветры, в них и то больше смысла.
— Не сомневаюсь, – усмехнувшись, отвечает Себастьян.
Громила уже готов сорваться, но я ловлю его за руку. Охолонув, он падает на лавку, да так резко, что вздрагивает ближайший стол.
— Себастьян будет задержан, – говорю. – На семь дней.
Себастьян смеется:
— Значит, окажусь в одной камере с Китон? Как мило.
— Нет, Себастьян. Пока Китон не покинет губу, твоей камерой будет чулан для швабр. Мы запрем тебя там. А пока ты еще здесь, я кое-кого разжалую.
— Разжалуешь? – переспрашивает Себастьян. – В чем дело? Как же демократия? Разве команда не должна выразить мнение?
Я больше не могу позволить себе голосование. Половина команды отравлена ядом лжи и наветов.
— Китон – квартирмейстер. Громила, ты стратег и остаешься коком. А ты, Элдон.. – Я перевожу взгляд на гордо стоящего пилота. Пусть он и не прекращает поддерживать Себастьяна, есть в нем нечто возвышенное, аристократическое. – Остаешься штурманом.
И пока Элдон ошарашенно смотрит на меня, я обращаюсь к девушке, что загадочно глядит в мою сторону, привалившись к стене.
— Ты наш новый механик.
— А я, полагаю, теперь новый драйщик? – подсказывает Себастьян.
— Да, и пока сидишь под замком в чулане, отполируй ботинки Китон. Потом, когда отбудешь наказание на губе, начистишь унитазы зубной щеткой и надраишь палубу одной только губкой. Твой рабочий день будет длиться восемнадцать часов. И если, исполняя обязанности, хоть одним словом обратишься к кому-нибудь, отправишься назад на губу. Все понятно?
— Предельно, – поблескивая глазами, отвечает Себастьян.
Громила вздергивает его на ноги, ухватив за плечи, и ведет в чулан. Однако по коридору еще какое-то время разносится смех нашего нового драйщика.
Мелкий кусок крачьего дерьма. Не позволю ему нарушить мои планы.