Край неба

Глава 29

Годы назад я обещал Элле, что вместе мы станем величайшими представителями рода Урвин. И вот, стоя на носу «Гладиана», подставляя лицо порывам утреннего ветра, я касаюсь ее кулона на шее и вспоминаю то обещание. Как и другие: например, быть всегда рядом, несмотря ни на что.

Чувствую укол вины. Хватит нарушенных слов. Я найду Эллу и буду с ней.

Сказав себе это, с решительным видом подтягиваю ремешки на очках.

Мы не проиграем.

— Веди нас вперед, штурман, – приказываю.

Элдон давит на струны, и «Гладиан» подается вперед. Я и сам наклоняюсь, повиснув на страховочном ремне. Такая стропа, прикрученная к перилам, есть у каждого. Она – залог нашего успеха.

Ветер хлещет в лицо, а в облаках над островами-близнецами скользят наши цели.

Сердце колотится.

Мадлен де Бомон учила: «Незаметно подобраться к горгантавнам невозможно, если только они не спят. Они учуют ваш запах издалека. Впрочем, есть исключение, – добавляла наставница. – Например, в сырую погоду у горгантавнов с нюхом туго».

Жаль, но сегодня мы вынуждены охотиться под ярким солнцем.

— Быстрее! – кричу.

Нужно успеть незаметно добраться до цели, иначе весь план пойдет наперекосяк.

Стая горгантавнов кружит в воздухе между двумя островами. Найтвинд – голые скалы, изрытые шахтерскими тоннелями; он как яблоко, выеденное изнутри червяками. Другой остров, Гринспелл – самый знаменитый во всем архипелаге Хорнтроу. Команда с восхищением разглядывает живописные водопады, окутавшие белой дымкой горные пики.

Десятилетия назад на островах кипела жизнь. Тут были города, прииски, курорты. Однако южные горгантавны неуклонно смещались на север. И как бы мы с ними ни боролись, мы проигрываем. Медленно, но верно истекаем кровью, как говорил отец.

Гринспелл быстро увеличивается в размерах, являя нам больше деталей, густые заросли у самой кромки. Стая над ним продолжает кружить. Пока что мы недосягаемы для их обонятельных рецепторов. И если план сработает, то нас не учуют до тех пор, пока не перейдем в атаку.

Снижаемся до уровня острова и облетаем выступ, чтобы затем войти в Уста Титана, узкий каньон меж двух утесов. Элдон прибавляет скорости. Летим над широкой рекой; деревья по берегам превращаются в размытые пятна. Вскоре мы проскальзываем в естественную арку, и уже по ту сторону перед нами открывается вид на гигантскую чашу с неспокойной водой. Озеро, питаемое огромными каскадами.

Вид просто роскошный, и я невольно застываю, любуясь им. Раньше люди приезжали сюда со всего Скайленда. Бабка по материнской линии рассказывала, как бывала тут еще совсем юной.

Элдон задирает нос корабля, и мы поднимаемся к вершинам утесов, где вспененная до белизны вода переливается через край. Замедляемся. За потоком смутно виднеется зев тоннеля.

— Заводи нас туда, штурман.

— Держитесь, – говорит Китон. – Головы пригнуть.

Когда нос корабля пронзает завесу, вода обрушивается сверху, подобно коню на полном скаку. Она обжигает, давит и жмет меня к палубе. Пытается унести, но магнитные боты и ремень крепко держат.

Я захлебываюсь. Очки сползают с глаз.

Наконец я за пределами потока, что яростно бьет по палубе и переливается за борт. Родерик с Громилой кричат, когда вода доходит до них. Громила пытается стоять прямо, зажмурившись, а Родерик смеется над ним и пригибается. Однако оба в итоге опускаются на колени.

Я хихикаю. Вот же глупые куски крачьего дерьма.

Согнув мизинцы, Элдон зажигает носовые прожекторы. Лучи света озаряют темные своды и опорные балки; много лет назад эти тоннели были частью кристаллических приисков. В воздухе пахнет пылью и машинным маслом. Огибаем угол, и в глаза, едва не сжигая сетчатку, ударяет ослепительный свет.

— Какого дьявола? – рычит в передатчик Громила.

— Шахтеры зарылись слишком глубоко, – объясняет Родерик.

— Мы у сердца острова, – добавляет Элдон. – Рабочие обнажили его.

Мы все жмуримся, но даже сквозь закрытые веки видно сияние. Элдон каким-то образом ведет судно дальше вслепую, и вот мы оставляем сердце острова позади.

— О чем они только думали? – Громила, сдвинув очки на лоб, растирает глаза. – Заиграешься с этой штуковиной – и весь остров падет.

Зрение толком не восстановилось, а Элдон совершает еще несколько поворотов. Тоннель расширяется – и мы в центре шахты. Я благоговейно ахаю. Некогда эти великие своды сверкали тысячью огней, под ними эхом разносились голоса сотен рабочих, что ходили по деревянным платформам, кроша руду кирками. Однако сейчас здесь темно и тихо, как на заброшенном корабле.

От этого зала ответвляется множество других тоннелей; какието идут дальше, вглубь острова, прочие – к выходам под водопадами. Проплываем мимо скальных столпов, что не дают шахте обрушиться. На одной из колонн видим вырезанные в камне имена рудокопов.

— Смотрите, что за дурацкое имя, – указывает Громила. – Тимфью из Спиффи. Вот не повезло человеку..

— Уж всяко лучше, чем Эвергрин, – замечает Родерик.

Громила с ревом накидывается на него, но Родерик, смеясь, пригибается.

— Спокойно, – говорю, потом: – Штурман, давай к центру.

Элдон кивает и, выведя корабль на позицию, гасит огни. Нас поглощает тьма. Теперь единственный источник света – далекие выходы из тоннелей. Я присматриваюсь к каждому в подзорную трубу, надеясь разглядеть проплывающий мимо в небесной белизне силуэт.

Запах наш из-за водопадов горгантавны не учуют, во всяком случае на это расчет.

Если забыть о глухом рокоте воды, то вокруг тихо. Китон с Громилой перепроверяют оружие. Родерик отстегивается и запрыгивает на турель.

— Лучше целься как следует, – велит ему Громила. – Надо же попасть в горгантавна.

Родерик тянет за рычаг, разворачивая пушку:

— Ставлю пять монет на то, что я своего завалю раньше, чем ты своего.

Громила ржет:

— Я что, по-твоему, из денег сделан? Семья отказалась от меня.

— Ладно, тогда приготовишь мое любимое блюдо.

— А если я убью зверя первым?

— Завтра сам готовлю завтрак на всех. А ты отсыпаешься.

— Фигушки! Ты, поди, готовишь хуже Себастьяна. Честное слово, я после его бобов ветры пускал как не знаю кто.

Родерик воет от смеха.

— Тихо! – прикрикиваю на них и снова сосредотачиваюсь на выходах из тоннелей.

Интуиция велит мне готовиться.

— Ладно, тогда набью кладовую на кухне, – бормочет Родерик.

— Идет.

В этот момент восточный выход заслоняет длинная тень, еле заметная из-за пенной завесы.

— Вон, – говорю. – Восточный тоннель. Ходу!