Страница 45 из 77
Глава 21
Глава 21
Лиза вошла в детскую рано, до завтрака, проверить, как спал Ванька. Мальчик сидел на кровати, подтянув колени к подбородку, и смотрел на неё такими глазами, что у Лизы сразу похолодели пальцы.
— Шурки нет, — прошептал он. — Она затемно ушла, на наш чердак, за Булкой. Должна была уже вернуться, а её все нет.
— Какая еще булка? — Лиза прибывала в замешательстве. — Вас плохо кормят?
— Не та булка, что едят. Подружка это наша. — Всхлипывая ответил Ванька.
Лиза подошла к Шуркиной кровати. Постель была смята, но уже остыла; у изголовья валялась тряпичная кукла, сшитая гувернанткой накануне.
— Она вернётся? Она же не могла меня оставить?
— Конечно вернется, не переживай.
Лиза погладила Ваньку по вихрастой голове. Вышла в коридор, кликнула горничную.
— Граф дома?
— Уехал на службу затемно, барыня.
Лиза села за стол и написала Верскому записку: «Шура пропала. Ваня в доме. Я пошла искать. Не сердитесь». Подумала, перечеркнула последние два слова, потом снова вписала их неровным почерком. Сложила, запечатала, отдала лакею — верхом, в университет, немедля.
Сама усидеть не смогла. Переоделась в платье горничной, чтобы не привлекать лишнего внимания, накинула шаль попроще и вышла.
Ноги сами понесли её к знакомому дому на окраине — к чёрной лестнице и чердаку, откуда она неделю назад забрала детей. Утро было серым, небо висело низко, по мостовой стелился туман, пахнущий сырым кирпичом и гнилой водой из канала. Лиза поднялась по ступеням. Дом был пуст и нем. На третьем пролёте она остановилась — сверху, с чердака, доносился звук. Тонкий, прерывистый, будто кто-то звал сквозь плач.
Лиза узнала голос. Сердце стукнуло так, что отдалось в горле. Она взялась за перила и пошла вверх, стараясь не скрипеть ступенями.
Шурка сидела на корточках у дальней стены, сжавшись в комок, и тёрла кулаками глаза. Увидев Лизу, она не вскочила, не бросилась прочь — только отвернулась и шмыгнула носом.
— Я знала, что вы придёте, — сказала она глухо.
— Что ты здесь делаешь?
— Булку ищу. — Шурка всхлипнула. — Это крыса наша. Она тут жила, когда мы с Ванькой на чердаке прятались. Я её с рук кормила. А как вы нас забрали, она осталась. Я думала, она дождётся.
Лиза опустилась рядом с ней на корточки. Подол платья сразу потянуло пылью и холодом от досок.
— Нельзя уходить из дома ночью, не сказав ни слова. Ванька насмерть перепугался.
— Я вернуться хотела, — сказала Шурка. — Только Булку позвать. А она не выходит.
Лиза хотела ответить, но не успела.
Снизу, с лестницы, донёсся скрип. Один. Потом второй — тяжёлый, мерный, совсем не похожий на осторожные шаги её собственных ног.
Шурка вскинула голову. Глаза у неё стали круглыми.
— Там кто-то идёт, — прошептала она.
Лиза прижала палец к губам и потянула девочку за руку, пряча её за старый сундук у стены. В дверном проёме на секунду потемнело — кто-то закрыл собой свет, идущий с лестницы. Лиза успела увидеть две фигуры и блеснувший в полумраке край перстня. Потом всё погасло.
Удар пришёлся сбоку, пониже уха. Лиза не успела ни вскрикнуть, ни закрыться — только почувствовала, как голова дёрнулась, а в глазах вспыхнуло белым, точно в лицо плеснули кипятком. Потом пол выбило у неё из-под ног.
Она очнулась от холода. Он шёл снизу, от досок, и Лиза поняла, что лежит на боку, прижавшись щекой к пыльному полу чердака. В ухе гудело, густо и далеко, как будто где-то в глубине дома колотили в стену. Во рту стоял медный вкус. Она попробовала пошевелиться — руки были связаны за спиной, верёвка врезалась в запястья. Ноги тоже стянуты у щиколоток.
— Очнулась, — сказал над ней голос.
Не грубый. Скорее усталый, будто человек делал привычную работу и отвлёкся на мелочь.
Лиза скосила глаза. Рядом на корточках сидел мужчина в тёмном сюртуке. Пахло от него лакрицей — сладковато и тошнотворно, как от аптечной лавки. На среднем пальце правой руки чернел перстень с тусклым камнем.
Второй стоял у окна и смотрел вниз, на улицу.
— Мальчишек спрятала, — сказал второй, не оборачиваясь. — Я посмотрел, за сундуком нет. Успели уйти.
— Куда они денутся, — отозвался первый. — С чердака один выход.
Лиза лежала не шевелясь. Страха она не почувствовала — он исчез, оставив одну ледяную ясность. Она слышала собственное дыхание, слишком громкое, и не могла его унять.
Первый наклонился ниже. Запах лакрицы стал невыносим.
— Где мальчишки? — спросил он. — Говори, цела останешься.
Лиза молчала. Губы у неё пересохли, прилипли друг к другу; она разлепила их с трудом.
— Не знаю.
Мужчина вздохнул, как вздыхают, когда ребёнок врет в очевидном.
— Знаешь, барыня. Иначе что ты тут вообще делаешь. Облагодетельствовать сироток решила?
Он произнёс это спокойно, даже с какой-то ленцой, и от этой ленцы Лизе стало по-настоящему жутко. Человек, который знает и адрес, и имя, не станет торопиться.
— Мальчишек мы заберём, — продолжал он. — Или ты нам скажешь, где они, или мы придумаем, как избежать убыток за твой счет. Вроде шкурка у тебя еще не порченная, в бордель примут.
— Зачем вам дети? — выговорила Лиза.
Мужчина усмехнулся — не разжимая губ, одной щекой.
— Затем, что за них уплочено.
Лиза сглотнула. В голове звенело, и сквозь звон пробивалась одна мысль, холодная и отчётливая: Лавр. Он должен был получить записку. Лакей поскакал затемно, от Миллионной до университета верхом не больше получаса. Если Верский прочитал, если поднял людей, если понял, куда она могла пойти…
— Ты лучше подумай о себе, — сказал первый. — Мальчишек мы все равно найдем. А вот выйдешь ли отсюда ты— уже от нас зависит.
Второй отошёл от окна.
— Хватит с ней лясы точить. Слышишь?
Первый насторожился. Повернул голову к лестнице. Лиза тоже прислушалась — и сквозь гул в ушах различила внизу голоса. Двери. Шаги. Много шагов, тяжёлых, с металлическим отзвуком.
— Тайная экспедиция, — выдохнул второй.
Первый выпрямился. Ленивое выражение слетело с его лица, как маска; в глазах прорезалось злое, собачье.
— Стоять, — бросил он второму, который шагнул к Лизе. — Её не трогать. Уходим.
— А если…
— Уходим, я сказал.
Он перешагнул через Лизу, и оба двинулись к задней стене чердака, где чернел заколоченный слуховой проём. Лиза услышала треск досок — они выламывали их чем-то тяжёлым, — а потом по лестнице загрохотали шаги, и в проёме возникли люди в мундирах, с оружием.