Страница 14 из 41
– Никакого развода не будет, Дарина. В семье Царёвых не разводятся. Отец не дал развода матери, и я тебе его не дам. Побегаешь по судам, устанешь и вернёшься. Все возвращаются.
Я оборачиваюсь на пороге и в последний раз смотрю на своего мужа – на человека, которого любила восемь лет, которого позавчера потеряла и которого вчера собрала по кусочкам собственными руками.
– Поправляйся, Марк Игоревич, – говорю я почти ласково. – Ты нужен сыну живым и здоровым. А мне ты не нужен уже никаким.
И выхожу, тихо прикрыв за собой дверь.
В коридоре реанимации горит приглушённый ночной свет, а за большими окнами над крышами спального района уже занимается мутный серый рассвет.
Я иду по пустому коридору, придерживая на груди ворот халата, и с каждым шагом всё яснее понимаю простую и оглушительную вещь: прежней жизни больше нет.
Той жизни, где по утрам на кухне пахло его кофе, где на тумбочке лежали его часы, а в коридоре стояли его туфли сорок пятого размера, больше не существует – я сама вынесла её за дверь.
С завтрашнего дня… Нет, уже с сегодняшнего мне предстоит учиться жить по-другому. Страшно ли мне? Очень страшно, если честно.
Но я стою у окна, смотрю, как над городом медленно разгорается новый день, и вдруг ловлю себя на странной мысли – впервые за долгое время я никому ничего не должна.
Меня ждут сын, мама, работа и целая жизнь, которую предстоит собрать заново, стежок за стежком.
А собирать по кусочкам то, что казалось безнадёжным, я умею лучше всего на свете.