Страница 208 из 342
Она остановилась наверху лестницы, ошеломленная царившей в тусклом мраке Вейра суматохой. Одни драконы взволнованно взмахивали крыльями на карнизах вейров. Другие на опасной скорости описывали круги – некоторые с всадниками, но большинство без. Рамот’а и Мнемент’ сидели на Звездных Скалах, широко раскрыв крылья, в их пастях яростно трепетали языки, глаза светились ярко-оранжевым. Оба трубно ревели. Всадники и другие обитатели Вейра заполошно носились туда-сюда, призывали своих зверей, спрашивали друг друга, чем вызвана эта необъяснимая паника.
Зажав руками уши, Брекка попыталась отыскать среди всеобщего замешательства Лессу или Ф’лара. Внезапно оба появились на лестнице и побежали наверх. Ф’лар добрался до Брекки первым, Лесса спешила следом, придерживаясь рукой за стену.
— Что такого натворили Кант’ и Ф’нор? Ты не знаешь? – выкрикнул предводитель Вейра. – Все драконы словно с ума сошли! – Он тоже зажал уши руками, требовательно глядя на Брекку в ожидании ответа.
Брекка взглянула на Лессу, увидела страх и чувство вины в ее глазах.
— Кант’ и Ф’нор отправились к Алой Звезде.
Ф’лар застыл. В глазах его вспыхнул такой же оранжевый огонь, как и у Мнемент’а. Он посмотрел на Брекку не то со страхом, не то с ненавистью. Она отшатнулась. Ф’лар взглянул на своего бронзового, продолжавшего оглушительно реветь на вершине. Расправив плечи, он с такой силой стиснул кулаки, что сквозь кожу проступили костяшки пальцев.
В то же мгновение в Вейре наступила тишина, и разум каждого ощутил мысленное предупреждение, которое столь неумело пытались передать огненные ящерицы.
Дикий, безжалостный, разрушительный вихрь, невыносимое, смертоносное давление, бурлящие, тошнотворные, вздымающиеся волнами скользкие серые массы, жуткая жара. Страх, ужас, невыразимая тоска.
Внезапно у одного-единственного человека вырвался крик, будто резанувший ножом по обнаженным нервам:
— Не оставляй меня одну!
Крик был полон чудовищной боли, в нем звучала мольба, отдавшаяся эхом в черных провалах вейров, в разумах драконов и сердцах людей.
Рамот’а взмыла в небо, Мнемент’ тотчас же оказался рядом с ней. А потом взлетели все драконы Вейра и огненные ящерицы – казалось, сам воздух стонал от напряжения, стараясь поддержать их крылья.
Брекка ничего не видела, глаза ее заполнились кровью из лопнувших от отчаянного крика сосудов. Но она знала, что в небе появилось пятнышко, которое падало, беспомощно кувыркаясь, все быстрее и быстрее, и падение это было столь же смертоносным, как и то, которое в свое время пытался остановить Кант’ над каменными вершинами Плоскогорья.
И это камнем летящее к земле пятнышко было лишено сознания – даже слабого эха не доносилось в ответ на ее отчаянный призыв. В небо взмыл клин драконов, взмахивавших громадными крыльями. Клин рос, удваиваясь и утраиваясь по мере того, как к нему присоединялись все новые звери, устремляясь к падающей точке. Образовав подобие живого ковра, который принял бесчувственное тело их товарища, и затормозив его падение, они осторожно опустили окровавленного и изломанного коричневого дракона в Чашу Вейра.
Почти ничего не видя, Брекка первой оказалась у израненного тела Кант’а, к шее которого безвольно приник привязанный ремнями Ф’нор. Дрожащими пальцами она нашарила жилку на горле всадника, где должен был биться пульс. Кожа была холодной и липкой, мышцы казались тверже льда.
— Он не дышит! – крикнул кто-то. – У него посинели губы!
— Он жив, жив, – прошептала Брекка, ощутив под пальцами слабое, едва заметное биение.
Нет, ей не почудилось. Еще одно..
— На Алой Звезде нет воздуха. Потому он и посинел. Задохнулся!
Некое полузабытое воспоминание побудило Брекку раздвинуть челюсти Ф’нора. Прижавшись губами к его рту, она начала делать глубокие вдохи и выдохи, заполняя воздухом его легкие.
— Верно, Брекка! – послышался чей-то возглас. – Это может помочь! Дыши медленнее, и за себя тоже, иначе потеряешь сознание!
Кто-то схватил ее за пояс. Она прильнула к безвольному телу Ф’нора, не желая с ним расставаться, но поняла, что их обоих снимают с драконьей шеи.
Кто-то настойчиво обратился к Кант’у:
— Кант’! Держись!
Боль, которую испытывал дракон, казалось, целиком заполнила сознание Брекки. Она продолжала вдыхать и выдыхать – за Ф’нора, за себя, за Кант’а. Никогда прежде она не ощущала, как в такт дыханию сжимаются и расширяются мышцы ее живота, с силой выталкивая и всасывая поток воздуха.
— Брекка! Брекка! – Кто-то попытался ее оттащить, и она вцепилась в кожаную куртку под собой. – Брекка! Он уже дышит сам! Брекка!
Брекка пробовала сопротивляться, но все вокруг тонуло в кровавом тумане. Она пошатнулась, коснувшись рукой шкуры дракона.
«Брекка. – Слабый мысленный голос доносился из невероятной дали, но он принадлежал Кант’у. – Брекка?»
— Я больше не одна! – прошептала девушка и, не выдержав чрезмерных усилий, потребовавшихся для спасения двух жизней, лишилась чувств.
* * *
Споры бессмысленно и беспощадно падали из клубящейся атмосферы раскаленной планеты на Перн под воздействием разнонаправленных сил притяжения еще трех небесных тел системы. Преодолев слой воздуха, они упали дождем раскаленных волокон на поверхность.
В небо взмыли драконы, уничтожая их огненным дыханием. Те Нити, которым удавалось ускользнуть от драконов, подчистую уничтожались наземными командами, или их пожирали песчаные черви и огненные ящерицы.
Так было повсюду, кроме восточного склона северных горных лесных плантаций. Несколько человек осторожно отступали от переднего края Падения, наблюдая – один из них с ужасом, – как серебристый дождь сжигает листву и с шипением падает на землю. Когда край миновал вершину горы, люди подошли ближе, готовые в любой момент открыть огонь из огнеметов в их руках.
В ближайшую дымящуюся яму ткнули металлическим прутом, и к ней не спеша направился коричневый файр, вспорхнув с плеча своего хозяина. Негромко щебеча, он ткнулся носом в землю, а затем, молниеносно взмыв обратно на специально приспособленную подушку на плече, начал брезгливо чиститься.
— Нити исчезли, Ф’лар, – с улыбкой объявил его хозяин. – Никаких Нитей, Корман!
Предводитель Бенден-Вейра засунул пальцы за широкий пояс и улыбнулся Асгенару.
— Это уже четвертое Падение, когда не остается никаких Нитей, и от них не нужна защита, лорд Асгенар?