Страница 207 из 342
Ф’нор знал, что облака образуются из водяного пара – по крайней мере, на Перне. Но чтобы поддерживать облака, требовался воздух или некоторое его подобие. В воздухе могли содержаться разнообразные газы. Над равнинами Айгена, где над желтыми горами поднимались ядовитые испарения, можно было задохнуться от вони. Различные газы исходили также от молодых огненных гор, которые возвышались в мелких западных морях, извергая пламя и швыряя в воду раскаленные камни. Горняки рассказывали и про другие газы, в подземных пустотах. Но дракон быстр, и пара секунд даже среди самого смертоносного газа, какой мог обнаружиться на Алой Звезде, вряд ли им повредит. А потом Кант’ прыгнет через Промежуток назад, где всаднику уже ничего не грозит.
Нужно лишь добраться до того кулака, чтобы зоркие глаза Кант’а смогли увидеть поверхность под покровом облаков. Хватит лишь одного взгляда, чтобы решить вопрос навсегда. И взгляд этот должен был бросить он, Ф’нор, а не Ф’лар.
Он начал мысленно воспроизводить образ небесного кулака, сжимающегося над западной оконечностью серой массы на загадочной поверхности Алой Звезды.
— Скажи Рамот’е, – обратился он к дракону. – Она передаст то, что мы увидим, всем: драконам, всадникам, файрам. Нам еще придется слегка вернуться в прошлое, в то мгновение на Алой Звезде, когда я увидел тот кулак. Скажи Брекке.
Внезапно он понял, что Брекка и так уже все знает, она все знала уже тогда, когда так неожиданно увлекла его своей лаской. Именно потому Лесса доверилась им, доверилась Брекке. Вряд ли он мог сердиться на Лессу. Ей хватило отваги, чтобы пойти на точно такой же риск семь Оборотов назад, отправившись в прошлое, чтобы вернуть пять покинутых Вейров.
«Набери воздуха в легкие», – посоветовал Кант’, и Ф’нор почувствовал, как дракон делает глубокий вдох.
Размышлять о тактике Лессы было некогда: их окутал холод Промежутка. Ф’нор ничего не чувствовал: ни прикосновения теплой шкуры дракона к щеке, ни впивающихся в кожу ремней. Только холод, и ничего больше. Чернота Промежутка никогда еще не казалась ему столь долгой.
А потом они вырвались из Промежутка в удушающую жару и начали падать сквозь смыкающийся туннель облачных пальцев к серой массе, которая вдруг оказалась столь же близко, как и оконечность Нерата во время сражения с Нитями на большой высоте.
Кант’ распахнул крылья и издал мучительный, полный боли вопль. Хруст костей его мощных передних лап остался неслышным на фоне невероятного рева обжигающих смерчей, вырвавших их из относительного спокойствия нисходящего потока. Алую Звезду действительно окутывал воздух, хлеставший раскаленными вихрями. Беспомощных дракона и всадника мотало словно перышко, чудовищная сила бросала их из стороны в сторону, ломая тело и парализуя разум. Перед глазами Ф’нора проносились серые скользкие массы, которые корчились, извивались и пузырились. Потом их швырнуло в красноватые облака с тошнотворными серо-белыми прожилками, перемежавшиеся оранжевыми вспышками молний. Раскаленные острия тысячами обжигали незащищенную кожу на лице Ф’нора, оставляли отметины на шкуре Кант’а, проникали под закрытые веки дракона. Нарастающий рев бушующей атмосферы безжалостно бил в мозг, гася сознание.
Наконец их выбросило в полную ужасающего спокойствия пылающую, заполненную песчаной взвесью воронку, и они начали падать на поверхность планеты, искалеченные и беспомощные.
Уже теряя сознание от боли, Ф’нор продолжал цепляться за последнюю мысль: «Вейр! Нужно предупредить Вейр!»
* * *
Гралл вернулась к Брекке, жалобно крича, и попыталась зарыться ей под мышку. Ящерка дрожала от страха, но в мыслях ее царил такой хаос, что Брекка не смогла понять причину ее ужаса. Она гладила и ласкала маленькую королеву, тщетно соблазняя ее кусочками мяса, но ящерка не желала успокаиваться. Потом тревога Гралл передалась Берду, и, когда Брекка его отругала, волнение и страх Гралл лишь усилились.
Внезапно в вейр, щебеча и трепеща крыльями, влетели две зеленые ящерки Миррим, на которых тоже подействовало странное поведение маленькой королевы. Следом вбежала сама девочка в сопровождении своего бронзового, издававшего тревожные трели.
— Что случилось? С тобой все в порядке, Брекка?
— Со мной все в полном порядке, – заверила Брекка, отталкивая протянутую к ее лбу руку Миррим. – Они просто взволнованы, только и всего. Сейчас середина ночи. Иди спать.
— Просто взволнованы? – Миррим наморщила нос, как делала Лесса, когда видела, что от нее что-то скрывают. – Где Кант’? Почему они вообще оставили тебя одну?
— Миррим! – резко одернула Брекка девочку.
Та покраснела и уставилась на собственные ноги, покорно сгорбив плечи, так что Брекке стало ее жаль. Она закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, несмотря на тревогу, охватившую пять файров.
— Сделай мне кла, и покрепче.
Встав, Брекка начала облачаться в летную одежду. Пять ящерок продолжали жалобно причитать, носясь вокруг с таким видом, будто им хотелось скрыться от незримой опасности.
— Сделай мне кла, – повторила она, видя, что Миррим тупо смотрит на нее.
Лишь когда девочка вышла и три ее файра последовали за ней, Брекка поняла свою ошибку. В таком состоянии они могли переполошить все Нижние пещеры. Она позвала Миррим, но та ее уже не слышала. Похолодевшие пальцы соскальзывали с застежек.
«Кант’ никуда не отправится, если сочтет, что это может угрожать Ф’нору. Кант’ мыслит вполне здраво, – пыталась убеждать себя Брекка. – Он знает, что он может, а чего нет. Кант’ – самый большой, быстрый и сильный коричневый дракон на Перне. Он размером почти с Мнемент’а и почти такой же умный».
Послышался тревожный рев Рамот’ы, и тут же пришло невероятное сообщение от Кант’а.
Отправились к Алой Звезде? По ориентирам в виде облака? Брекка пошатнулась, схватилась за стол. Ей удалось сесть, но руки дрожали так, что она не смогла налить себе вина. Схватив бутылку обеими руками, она поднесла ее к губам и сделала глоток. Помогло.
Отчего-то она не могла поверить, что они найдут способ добраться до Алой Звезды. Не это ли так напугало Гралл?
Рамот’а продолжала тревожно реветь, и Брекка услышала, как ей с беспокойством отвечают другие драконы.
Справившись с последней застежкой, Брекка заставила себя подняться и направиться к карнизу. Файры продолжали носиться вокруг, издавая вопли, полные неподдельного ужаса.