Страница 33 из 50
Глава 18.
Когда я захожу в квартиру, Анька играет в своей комнате. Дверь приоткрыта, и оттуда доносится её голос.
Малая сидит на ковре среди разбросанных кукол, каких-то пластмассовых зверей и что-то увлечённо, взахлёб рассказывает старому плюшевому зайцу. Обычный ребёнок, который даже не подозревает, что творят дети.
Ника развалилась на диване в гостиной. Телефон в руках, ноги небрежно закинуты на журнальный столик.
Она выглядит так, будто ничего не происходит.
Я останавливаюсь в дверном проёме и просто смотрю на неё молча.
Она чувствует мой взгляд почти сразу. Поднимает голову, отрываясь от экрана. Хмурится, оценивая выражение моего лица. В глубине её глаз на долю секунды мелькает страх, который она тут же маскирует привычным раздражением.
– Что? – бросает она, поправляя халатик.
Я продолжаю смотреть, не двигаясь с места.
– Есть будешь? – спрашивает она уже настороженно, медленно спуская ноги со стола. Тон фальшиво-заботливый. Чем больше я нахожусь с ней рядом, тем лучше узнаю её. Эта женщина всё делает из своей выгоды. Она будет стелиться, подстраиваться, но нутро никуда не денешь. И ее сучий характер постоянно вылезает наружу.
Коротко усмехаюсь.
– Нет.
Ника демонстративно откладывает телефон на диван. Вся напрягается, как струна. Поняла. Чутьё её не подвело.
Сегодня не будет привычного сценария. Не будет фальшивой семейной прогулки в парке, не будет мороженого для Аньки, не будет моих усталых, вялых попыток урегулировать конфликт мирно.
Сегодня маски сброшены.
Я прохожу в комнату, подтаскиваю к дивану стул. Разворачиваю его спинкой вперёд. Сажусь, опершись локтями в перекладину.
– Рассказывай, – роняю жёстко.
Она прищуривается. Включает свою фирменную стерву.
– О чём, Егор? Ты пришел, злой как собака, накрутили тебя уже где-то. Я же не экстрасенс. О чём я должна рассказывать?
– Обо всём, Ника. Обо всём, что ты тут провернула, пока меня не было.
Ника замыкается. Молчит, высоко подняв подбородок. Я тоже не тороплюсь.
Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Глаза в глаза. Два непримиримых противника перед дракой, когда отступать уже некуда и дипломатия кончилась.
– Давай начнем с простого, – нарушаю я тишину. – Как тебе удалось установить отцовство на Аню, когда меня уже не было?
Ника даже не моргает, продолжает пялиться на меня и молчит.
– Как ты провела генетическую экспертизу без меня? Без моего присутствия, без моих образцов? – я делаю паузу, давая ей прочувствовать, что я больше не тот слепой дурак, которого можно кормить сказками. – Чью кровь или слюну ты сдала в лабораторию, Ника? Своего очередного спонсора, с которым целибат не хранила?
Молчание. Губы её сжимаются в тонкую нить.
– И самое главное. Кто из штабных крыс помог тебе так оперативно провернуть это дело и получить посмертные выплаты? Кто сидит с тобой в этой доле? Кому ты заносила проценты с моих похоронных?
Ника нервно, как-то надрывно усмехается, откидывая волосы назад, но я вижу, как у неё мелко, предательски дрожат пальцы.
– Ого. Подготовился, значит. Командир подсказал или сам додумался? – Ника пытается вернуть на лицо маску презрения, но голос выдаёт её с головой, слегка вибрируя от подступающей паники.
– Отвечай на вопрос, Ника, – чеканю я, не двигаясь с места.
– А если не хочу? – она вызывающе вскидывает подбородок, но глаза лихорадочно блестят. – Что ты мне сделаешь, Егор? Ударишь? Заявишь на меня? На мать своего ребёнка?
– Тогда я начну копать сам. И поверь мне, если к этому делу приложит руку Гордей, то допрашивать тебя буду уже не я, а следователи из военной прокуратуры.
Её лицо на секунду каменеет. Буквально на долю мгновения. Но она очень быстро справляется с собой.
Попал. Точно в цель. Там не просто мелкое мошенничество, там подкоп под серьёзные ведомства.
– Тебе заняться больше нечем, а, Егор? – мгновенно переходит она в атаку. – Воскрес и давай шашками махать? Лучше бы дочерью интересовался! Ребёнком своим, которого ты столько лет знать не знал! Ей отец нужен, а не следователь! В конце концов, будь ты нормальным мужиком, выплатил бы тихо-мирно эти деньги. За своего же ребенка. За своё же отсутствие и невыплаченные алименты!
– Не переводи тему на Аню, – обрываю я холодно. – Ребёнком ты прикрываешься каждый раз, когда тебе прищемляют хвост. Сейчас мы говорим о твоих махинациях. Тем более после всего всплывшего я вообще не уверен, что это моя дочь.
– Да пошёл ты! – выплёвывает она, резко отворачиваясь.
– Кто тебе помог, Ника? Назови фамилию.
– Никто! Сама всё сделала! Ходила, пороги обивала, плакала в кабинетах!
– Врёшь. Тут аргументы посильнее слез нужны.
– Не вру я тебе! Есть еще добрые люди в нашем мире.
– Врёшь. Система не даёт миллионные компенсации за красивые глаза и слезы. Там была лапа, Ника. Большая, сытая лапа, которая поставила нужную печать в обход экспертиз.
– Да что ты ко мне привязался?! – срывается она, и её голос резко повышается, переходя на истеричные, визгливые ноты.
В груди начинает толчками подниматься злость.
– Потому что такие вещи сами собой в нашей стране не происходят. За каждым чудом стоит конкретная мразь или чиновник. И я эту мразь найду. С твоей помощью или без неё.
Она резко отворачивается к окну.
– Ты даже представить себе не можешь, через что я здесь прошла, – говорит она вдруг тише, и в её голосе проскальзывает настоящая, не наигранная обида. Глубокая, бабская, скопившаяся за годы. – Пока ты там…
– Тогда расскажи, – заставляю себя произнести это мягко. – Давай, я слушаю. Сними с души грех.
– А ты оно надо? – она горько усмехается, поворачивая ко мне лицо. – Ты ведь приехал сюда судьёй. Ты ведь с первого дня смотришь на меня как на грязь под ногтями!
– Сейчас слушаю. Рассказывай.
Ника резко, словно её пружиной подбросило, вскакивает с дивана.
– Слушает он! Великое одолжение сделал!
Она начинает метаться по комнате.
– Где ты был, Егор?! – выкрикивает она мне в лицо, останавливаясь в двух шагах. – Где ты был, когда я беременная осталась одна? Когда мне жрать нечего было, ладно хоть Гордей на улице не оставил и помогал. Но его денег только на минимум хватало. Вечно учиться гнал. А у меня Анька еще маленькая. И я еще молодая. Мне вещи хочется, гулять, жить, в конце концов! Где ты был всё это время?!