Страница 9 из 35
ГЛАВА 8
НАСТАСЬЯ
— Я понятия не имела, что у маменькиного сыночки такая фамилия, — меня прорывает на смех, потому что я моментально вспоминаю ту самую ситуацию с его мамой, когда она меня чуть сумкой не огрела.
— Тааак, — Добрыня мягко укладывает ладонь мне на талию и наклоняется, томно продолжая: — а что за смех? И что за кликуха у нашего Алеши Поповича?
— Сыночка-корзиночка, конечно, а как иначе? Его маман меня чуть не пришибла своей сумкой с маринованными огурцами, так что я от греха подальше держусь на расстоянии нескольких…эм метров, да? Он же надо мной! — пытаюсь не засмеяться еще громче, но да, господи.
— Так, я жду подробностей, — он все ненавязчиво так водит пальцами по моей спине, узоры рисует и так же смотрит в глаза, что сейчас именно тот момент, когда стоит на все плюнуть и целоваться снова.
И, клянусь, во мне именно столько алкоголя, чтобы сделать именно это.
— Ну какие уж тут подробности, она ненароком подумала, что я его новая, цитата, “поблядушка”, а я просто пришла уточнить, каким таким образом у меня с потолка льется вода. Очевидно, что от него. Ну и прибежала я в пижаме-шортах и майке. Время было десять вечера, а порядочные девочки в это время спят. Ну сверху халат был, но для мамы АЛЕШЕНЬКИ, прости господи, это оказалось очень извращенным одеянием. С тех пор она величает меня проститутка, и аргументы ее не интересуют. Такие вот дела. Я с Алешенькой потом два месяца не здоровались, пока он мне ведро помидоров не принес. Закрутила их с большим удовольствием.
Взгляд Добрыни меняется разительно. От восхищенно-вожделенного и до удивленно-шокированного.
— Ты помидоры крутишь?!
— И огурцы, — опускаю взгляд туда, куда очень хочется смотреть. На эти кубики пресса и ниже. Там везде есть на что смотреть.
— Угостишь?!
— А что мне за это будет?
— Че хочешь проси, все сделаю, — с прищуром рассматривает меня и облизывает нижнюю губу.
В голове, конечно,ю вращается фраза “письку покажи, письку покажи. Покажи письку”.
Может быть, прямо у себя в голове я это и произношу, но на самом деле…
— Помоги утереть нос моему бывшему. Давай сделаем прямо намекающие на отношения кадры и выложим в сеть. Плевать, что обо мне подумают, но я прямо очень хочу уделать его и его кошелку. К тому же она вовсе не красавица, и даже больше — уродина, каких поисктаь, — начинаю расходиться я, как будто мне от этого легче станет.
— А ты его любишь еще? — как-то грустно спрашивает Добрыня, склонив голову и поджав губы.
И я не нахожусь с ответом, потому что внутри распаляется пожар.
— Я такой человек, который может разлюбить в один миг, если узнает о предательстве. Сложно сказать, скорее я его сейчас очень сильно ненавижу. Да, вот это будет правильнее. Скорпион я, что поделать? Меня легко затушить, но если я горю, то синим пламенем, конечно, — кусаю губы, на что мой богатырь реагирует своеобразно: плавно поднимает руку и уверенными, отточенными движениями крупных пальцев надавливает на мои губы.
Сердце пропускает удар, и я залерживаб гребанное дыхание, отчего легкие сдавливает.
Какой же он…классный во всех смыслах этого слова.
— Давай, а какие фотки будем делать? Ню? Эро? Хоум-видео?
— Пошляк, — моментально бросаю я, а у самой аж ладошки успевают вспотеть от одного лишь представления, как я могу быть в его руках и под ним и на нем. — Думаю, в нашем случае достаточно поцелуя на камеру…
— Как был только что, да? Или поглубже с языком?
— Я…не…, — договорить не успеваю, ведь Добрыня достает смартфон из кармана своей красной шубы и притягивает меня к себе за шею, плотно прижимаясь губами к моим.
О боже. Мой.
Я до этого не целовалась вовсе!