Гёрлхуд

Впереди меня ждало много столкновений и возможная карьера в паучьей корпорации, за которую я буду вынуждена держаться мёртвой хваткой, чтобы доказать зевакам, что я не просто по блату получила место.

— Вот, берите, – директриса нетерпеливо постучала конвертом по столу, но уже всячески меня не замечала. – Берите, говорю.

Я протянула дрожащую руку вперед и резковато, с шелестом вырвала конверт из худых пальцев Времлады. На секунду она показалась мне старшей, чем та версия, которая встретила меня в кабинете полчаса назад.

Переборов обиду, я обернулась у самого выхода, и затеребила конверт в руках. Я понимала, что особенный разговор директриса завела со мной неспроста.

— Времлада Хронотоповна, я ценю ваши советы. Постараюсь исправиться.

Та лишь хмыкнула в ответ.

— Иди-иди, у тебя много важных дел, – она прогнала меня взмахом и отвернулась целиком, будто попыталась спрятаться. – И найди с кем подружиться! В одиночку ничего не имеет смысла..

Осторожно притворив за собой дверь, я отдышалась и нырнула в узкий коридор с высокими потолками, ведущий через этаж катастроф. Здесь не нравилось никому, кроме местных. Своды над головой тарахтели костяными ловцами ветра, а сквозь занавешенные окна едва пробивался дневной свет.

Училище сегодня обвил туман, который всегда обозначал вторую половину осени. К вечеру наверняка обострится непроглядная мгла и вечернюю пробежку придётся отменить. Я подошла к непроницаемым жалюзи и покачнула некоторые ламели. Отблески заиграли на каменных стенах напротив, чуть осветили мои собственные руки. Выглянув в окно, я не увидела ничего кроме тумана и деревьев, которые в нём застыли парящими верхушками. Как директриса следила за нами в это время октября, если из её кабинета не разглядеть вниз?

Или она намерена спускала туман, чтобы дать нам ощущение свободы к грядущему празднику? Я достала телефон и нашла в галерее фотографии второго дня ноября. Так и думала! В ноябре тумана уже нет.

— Тебе чего? – Голос из тени прогремел за спиной. Я резко обернулась, и задела плечом шторы сильнее, осветив коридор ещё немного дальше. – Не трогай шторы!

Я повиновалась грозному приказу и непонимающе развела руками. Огляделась ещё раз, даже посветила себе фонариком на всякий – но никого не увидела.

— Не ищи меня, это твоя совесть, – раскритиковали меня девичьим голосом опять.

— Неправда, – я улыбнулась. – У меня её нет.

— Очень типично для кошмаров.

Я почувствовала дуновение за правым плечом, схватила себя ладонью и обернулась. Прямо позади стояла высокая девушка с белым лицом и серыми губами. Она сливалась с темнотой настолько, словно родилась из неё.

— Чего шастаешь здесь? – Повторила она свою претензию.

— Была у директрисы.

— Это из-за недавной драки?

Я картинно хихикнула и сделала смелый шаг назад, намереваясь поскорее убраться от любой катастрофы, на которую наткнусь. Девушка не бросилась за мной, но и линию света не переступала, будто я её отгородила. Коридор казался неестественно огромным, но при этом тесным из-за нашего столкновения.

— Уже ухожу.

— Вот и отлично.

Я пятилась назад, помахивая у лица конвертом, который всё мусолила в руках. Катастрофа внимательно провожала меня взглядом, а мне становилось дурно с каждым шагом всё сильнее. Что-то поразительно пугающее сконцентрировалось в ней, но при этом не выделялось каким-то явным ужасом. Бояться сокурсников очень глупо, но если он так влияла на меня, то что делала с людьми?

Наконец я переступила порог коридора и вышла на лестницу, а девушка тут же как по щелчку исчезла, растворившись в тени. Жалюзи зашуршали сами собой и коридор погас во мрак.

Я сбежала по лестнице вниз, на цоколь, а письмо сложила и спрятала в карман жилета – зайду в хозяйственную часть завтра, больше на этажи не сунусь. Нужно всегда держать в уме, что училище может быть опасным из-за существ его населяющих, а я в последнее время расслабилась.

У гардероба за железной решёткой толпились ребята из второй смены; катастрофы торопились прийти, а переломы и кошмары – выйти в осеннюю свободу. Но октябрь иногда вносил свои коррективы, сегодня и травинку не пожуёшь без куртки и воздухом не подышишь – околеешь. Поэтому девчонки и парни влезали в свои пальто, наматывали друг другу шарфы до самых глаз и вырывались из академской скуки волнами во двор. Я радовалась холоду, потому что редко осенью мне удавалось выгуливать кожаный тренч.

Гардеробщицы привычно неприятного вида едва успевали раздавать по номеркам оставленные вещи. Они тоже были нечистью, но самого низкого ранга – устрашающие лишь внешне. В детстве родители пугали нас, тыча на дворников и официантов – «будешь плохо учиться, никого не напугаешь и останешься прислугой». Но кого пугать, если все уже пуганные? За последние годы кошмар настолько проник в головы каждого, что люди жили в перманентном страхе.

Я сунула гардеробщице номерок и суховато улыбнулась.

— Сегодня уходишь пораньше? – Удивилась она, и этим узнаванием удивила меня.

— Да, хочу отдохнуть перед праздником..

— Уже через неделю, да?

Наши пальцы соприкоснулись, и я как-то с непривычки одёрнула руку. Женщина средних лет почти не обратила внимания на мою брезгливость, потому что толпы шумных студентов наверняка вытесняли любые переживания.

Я накинула на плечи тренч и запоздало закричала приглашение на весь холл:

— Да, тридцать первого числа! Приходите, пожалуйста! Будут закуски и лимонад, а для учителей и других взрослых – глинтвейн!

Однокурсники оттеснили меня от решёток, но, клянусь Ужасами, я успела заметить, как она погладила свой форменный жилет и чуть воспрянула. Растерянно запнувшись, я чуть не упала через закрытый турникет. Их поставили только этим летом, и я еще не привыкла показывать студенческий в окошко охранника, чтобы он пропускал на выход или вход. Я похлопала по карманам, но поняла, что оставила сумку в кабинете студенческого совета. Под тканью шуршало лишь письмо. Я оглянулась в панике пару раз, попытавшись прикинуть, смогу ли я незамеченной проникнуть на свой этаж и затем сбежать.

Турникет мигнул зелёным и храповик поддался колену, а я чуть не вывалилась вперёд. Охранник крикнул на прощание:

— В следующий раз голову дома не забудь!