Гёрлхуд

— Это получается.. – Аида почти радостно улыбнулась. – Жрать можно не только мальчишек? И мы теперь панки? Eat the rich?

Я рассмеялась. Ну она же это несерьёзно? Конечно, «ешь богатых» – отличный слоган, если страх формировался накоплено и развивался только у тех, кто его много и качественно потреблял – а значит у взрослых, у богатых и у обжор вроде пацанов из элит.

Вопреки моим ожиданиям, Мора кивнула на шутку.

— Получается, что так.

— Вижу, в чём загвоздка, – Ряба отняла у Моры бумаги, и будто поймала волну, в которой уже никого не замечала. Ужа передала ей карандаш, и та опустилась на пол, расчерчивая листы прямо на обратной стороне планов Моры. – Если опираться на опыт Аиды, то страх можно вырвать. Плюс, она чувствует пульсацию нового органа, но как?

Ряба подняла голову и внимательно вгляделась в Аиду.

— Да-да, я вот тоже три месяца на неё смотрю и понять не могу, откуда такая красота вылезла вообще, – издевательским тоном поддакнула я.

— Нет, Аида не чувствует, она чует, о, это совсем по-другому ощущается, наверное. Так, например, мы хотим узнать, а как вырвать то, что нельзя вырывать и вырезать?

— Рябчик, ну ты так глубоко не рой, – попросила я. – Директриса пока даже не решила, что с нами делать.

— Поэтому я и взялась за изучение этой аномалии. – Мора поднялась на ноги и отряхнулась, а затем принялась расхаживать по давно опустевшей раздевалке взад-вперёд, пока Ряба чертила своё видение. Мы уже пропустили обеденный перерыв, и на следующие занятия опоздали. Я никого не торопила – обучение немного обесценилось после того, что мы натворили. Преподы тоже гнушались Аиду, а бросить мы её не могли (и не хотели, чего уж таить).

— Как отец, кстати? – осторожно поинтересовалась я у Моры.

— Обвинил мать в том, что она вырастила террористку.

— И всё?

— Пока всё, – она тряхнула головой и прямые чёрные волосы рассыпались по плечам. – Но зная Смерть.. Времлада сильно его задела.

— Ты веришь в то, что он её жертва?

— Не хочу, но верю.

Я громко вздохнула, и только затем она продолжила:

— Он мастер в договорах купли-продажи, возьми любого его ребёнка – и он скажет то же самое. И Метель, и Пожар, и даже усыновлённый псевдо-сын Трещина, бывший переломом раньше – все мы связаны с ним документами, которые, по сути, продали ему наши души в вечное пользование.

— Звучит жутко.

— В этом и суть была, наверное.

— Мора, слушай, – я осмелела настолько, что посмотрела ей в глаза. Вопреки бесцветности, в её радужках переливалась бирюза, которая добавляла большой акцент «трушности» в неё всю. – Спасибо, что ты с нами осталась. Я знаю, что это не из-за Аиды и не из-за меня, – я покосилась на Рябу. – Но всё равно спасибо. Мы и с тобой не совсем справляемся, но без – был бы вообще капец.

— Рада это слышать, – она кивнула и опустила пониже руки на груди, будто тиски какой-то жертвенности и загнанности ослабли.

Я выдохнула и словила взгляд Ужи – она показала мне большой палец вверх. Она вечно твердила, что я всех связываю и собираю вокруг себя – и каждую мою проповедь пыталась поддержать. Я подозвала её к себе жестом, и Ужа была рада сесть рядом, обняться и унять свою бесконечную тревогу.

— Может тут и останемся жить? Сделаем это штаб-квартирой. Оккупируем и никого внутрь не пустим.

— Плетя, ну организаторских способностей у тебя не отнять, – то ли похвалила, то ли подколола Аида, а затем зевнула в ладонь. Времлада толком не восстановила никакую погоду, а поэтому ближе к середине ноября нас ни снег не радовал, ни листва, уже втоптанная в грязь и утратившая свой цвет. Думалось мне, что так теперь будет всегда – всё то, за что я любила училище, пало; даже собственные наряды поблёкли, а банки по уходу за кудрями покрылись пылью – я выходила из комнаты такая же, как приходила, без улучшений и маскировок.

Вроде бы обрести себя – величайший дар, но когда теряешь баланс между прежним и будущим, то настоящее бьёт под дых.

— Придумала!

Я всполошилась тут же, даже Ужа подпрыгнула на месте, разделив энергию моего движения.

— Расскажешь?

Ряба просияла и показала бесконечное решение, которое с листа перешло на пол, и раздавленный в хлам от чрезмерного нажатия кончик карандаша.

— Страх больше не нужно доить или выкачивать или вырывать! Его можно заимствовать!

Мы наверняка должны были возрадоваться, но смогли только охнуть и молча вскинуть кто руки, кто головы, кто ноги.

— И что же это значит? – наконец, Мора уточнила и никому не пришлось брать на себя ответственность не понять Рябу вслух.

Ряба не обиделась, даже не нахмурилась – она озаряла собой всю раздевалку.

— Давайте искать Времладу Хронотоповну и всё обсудим! – решительно направившись к выходу, она завернула за шкафчики и вдруг остановилась. – Нашла.

Мы все тоже обернулись и тогда директриса шагнула вперёд, а Ряба, чуть стушевавшись, назад.

— Теперь меня и искать не нужно. – Сказала Минувшая. Такую её фамилию использовал Смерть, хотя по документам Времлада была Медведева (по мужу, что ли?). – Я за вами слежу. Почему пропускаете занятия?

Я прокашлялась и выступила вперёд, перенимая обязанности старосты перед отчётом о посещаемости класса. Наша маленькая коалиция точно образовала отдельный, пятый класс в системе училища.

— У нас собрание.

— Собрание кого?

— Команды злодеек училища, – я не постеснялась сказать это вслух так, будто сморозила не глупость.

— Прекращайте пропадать. О вас ходят неприличные слухи, – нахмурилась директриса и обрела строгий, привычно надменный вид. После воскрешения она ни на долю не утратила учительской хватки. – Я слышала, что вы собираетесь на проклятом месте в запретных землях.

— Врут! – воскликнула Ряба.

— Мы? Не может такого быть. – Искренне удивилась я. Конечно, мы там собирались, если не было дождя. Жарили сосиски на костре, играли в карты, раскладывали гадания. В общежитии не всегда безопасно отсиживаться по вечерам, когда все остальные ещё не спят.

Ужа меня тут же поддержала – её совершенно невинной скромности верилось легче, чем моему взлохмаченному напору.

— Мы как приказывает комендантский час – после занятий сразу в общагу, делать конспекты.

Директриса подозрительно сощурилась, но затем медленно кивнула. Я так часто с ней виделась в этом году, что действительно начала запоминать привычные ей маски наизусть – вот, например сейчас она включила в себе функцию «преподать урок».

— Вы переоделись?