Гёрлхуд

15. Правда переоценена

Мне показалось, что Смерть огорчился сильнее всех. Его лицо поразила растерянность и почти что скорбь по упущенным возможностям. Воплощение беспринципной хитрости обставили и обвели вокруг пальца.

— Времлада, ну какого? – совсем не по-взрослому сетовал он.

— Ты ещё тут? – огрызалась она.

— А где мне ещё быть? Ты отняла моё кресло!

— А ты отнял у меня училище – и убил!

— Ты сама мне его всучила! Кто же знал, что вместе со зданием прилагалось немного уважения в обществе, активы в виде талантливых парней и ужасные, неуправляемые девчонки?

Я позволила Аиде удерживать мои трясущееся от гнева плечи, и она гасила силы, исходившие из меня, как бы чуть накапливала их в себе. Я была этому тайно рада – мне было непросто мириться с той сутью, которая была лишена гламура.

Разборки взрослых смущали и вымораживали одновременно. Вся ситуация вынуждала просто подглядывать за теми, кто выяснял между собой отношения, и меж тем решал чужие судьбы тех, кто в этом же кабинете и стоял. Времлада упрямо обращалась сама к себе в стол – наверное, так бывало, когда магия была не очень зрелищной, а крупный злодейский план требовал сильной подготовки.

— Вы мне объясните, что здесь вообще происходит? – процедила я сквозь зубы. Девочки не заслуживали, чтобы я их в чём-то винила, но иначе не получалось – они как будто намеренно позволили мне отвлечься на инспекторов, а сами успели узнать всю правду и теперь не хотели делиться. Нечестно же припрятывать то, что обладало такой огромной силой!..

— Правда переоценена. Иногда ожидание куда волнительнее развязки, – пространно сказал Шляпников громче и в пустоту, ибо собеседника у него не было. Он будто вынул вопрос из моих мыслей и дал бесполезный ответ, но его слова звучали с акцентом умершей человеческой мудрости.

Я посмотрела на него злее обычного, а майор лишь показал рукой на мезальянс между вечной директрисой и временным директором – они продолжили толкание за столом и спор.

— Если что-то хочешь знать, то спроси, – хмыкнул он напоследок и поправил свою шляпу на голове под таким углом, что точно собрался уходить. – Вот и простая истина.

— Это всё, что вы можете сделать? – удивилась Мора. Её жажда справедливости точно не была удовлетворена. Спокойствие в голосе резонировало о зубчатость, остроту реальности.

— Есть нечто, во что невозможно вмешаться. Эти двое, – Шляпников кивнул в сторону дубового стола, но так и не поднял взгляда на ссорящихся. – Вы предлагаете мне разрешить конфликт вечных? Будто сам Смерть и сама Время не смогут договориться? Они всегда договаривались – именно поэтому существам вроде нас отрезан определённый срок на жизнь.

Я уставилась на него, и чувствовала затылком, что все девочки застыли и смотрели тоже. То, что привычно ложилось на слух для нас обычными именами, по сути, было названием явлений, которые управляли всем живым и даже большим. Шляпников засобирался, ему будто больше нечего было предложить.

— Вы уходите? – обратилась я к наблюдателям.

— Больше не произойдёт ничего особенного, всё уже случилось, – ответили они натянуто, словно ударили по расстроенной гитаре.

— Случилось то, что должно?

— Нет, вы вмешались и всё испортили. – Шляпников качнул головой и прихватил свой чемодан. Пальто и шляпа в совокупности сделали его безликим и серым, я даже перестала узнавать человека внутри маскировки.

— Ещё же ничего не решено! – бросила я вдогонку. – Неужели вы не хотите узнать, как мы выпутаемся?

Он не обернулся, и наблюдатели тоже перестали роиться в моей голове в поисках верной для них самих истины. Наверное, это значило лишь одно – мы застряли здесь вне зависимости от событий, и уже не сможем вырваться, а значит будем вынуждены покориться.

Когда ушёл последний инспектор, оставаться в кабинете стало тревожно. Смерть и Времлада увлеклись спором, но неважно, кто директор получше – важно, кто могущественнее и чья потребность в учениках как в ресурсе сильнее. Мы разменная монета или сундук с золотом? Достойны ли мы этой борьбы?

— Нужно посовещаться! – предложила Ужа. В нашей команде она отвечала за очень своевременные предложения.

Я решительно кивнула, а затем одной рукой схватила Ужу, другой Аиду, третьей – Рябу и, наконец, четвёртой – Мору, и они послушно поплелись за нами следом. Так вот, зачем мне столько конечностей!..

Голос директрисы попытался нас остановить по пути в её тайную комнату:

— Не слишком ли вы зазнались, юные леди? – она звучала уже свежее, словно чуть набралась бодрости от Смерти. Я завела девочек в комнату и обернулась, прежде чем закрыть за нами дверь:

— Ну вы же этого и хотели.

— Я хотела создать злодеек, а не спасительниц мира! – вспылила она напоследок, и я захлопнула с треском старую дверь.

Прижавшись к крашенному полотну, я то ли хныкнула, то ли хихикнула, и тряхнула головой. Теперь у меня была возможность рассмотреть подруг, как следует: почти всё осталось как прежде, только теперь их всех объединила лента розового цвета, которая будто превратила обычную одежду в особенную. Ужа повязала эту ленту на шею, Ряба – сделала бантик в волосы вместо перьев, Мора обвила запястье почти до локтя, а Аида, на восточный манер, лодыжку – прикрепив как завязки к туфле.

Прежде чем я успела возмутиться, Ряба развернула ещё один отрез ленты в руках. На это совершенно не было времени, но я так обрадовалась, когда она предложила:

— Где хочешь носить? – и улыбнулась. – Мы подумали, что если мы все связаны благодаря тебе, то пусть это видят все, а не только ты.

Я прижала руку к груди и издала сжатый звук, полный умиления и жалости, и заскрипела словно старая половица.

— Я даже, даже и не знаю.. – смутившись, я наклонила голову. Ряба не растерялась, и перевязала лентой мои волосы ото лба, убрав чёлку, под которой я стыдливо прятала глаза.

— Кажется, так намного лучше, – произнесла она и засияла на всю ширину моего полноценного зрения. Я прикоснулась к ленте, она была чуть шершавой наощупь, хоть и совершенно обычной, типичной для подарков на приход Кошмара – подарочной и атласной. Принять такой красивый жест ужасно приятно.

— Спасибо, – глупо поблагодарила я. – Но мы же сошьём какие-нибудь розовые костюмы покруче, чтобы спасать мир назло всем?

Аида громко рассмеялась, а Мора сразу показала, что против менять одежду на какую-нибудь открытую – топик и юбку – которая бы натирала везде и холодила на улице.

— А если серьёзно, – я тут же посмирнела. – Что за фигня вообще произошла сегодня?