Гёрлхуд

В ответ я успела лишь кивнуть вместо благодарности, смущённая той светлой силой, которую она копила и только сейчас проявила. Мне думалось, что это я должна была спасти себя от неё же самой – но Аида успела меня обезвредить.

Девочки сильно преобразились. Их наряды стали выразительно похожими, но при этом строго подчёркивали их индивидуальность и суть. Я не успела толком оценить их вид, но запомнила, что теперь они отличались от себя прежних.

— Здравствуйте, здравствуйте, – Ряба мило помахала им рукой. – Вы закончили тут?

Шляпников поднялся первым, явно оценивая обстановку. Он хмуро пошуршал по-мужски себе в щетину, почесал брови и замедлился. Видимо, ловил связь со своими наблюдателями.

Я попятилась к стене и попыталась рукой нащупать ту самую дверь, которая пару недель назад вынудила меня нырнуть в тайну. Я её не осилила, конечно, но хранила сколько могла – а теперь хотела добраться до Времлады и узнать, как всё вернуть в сентябрь и начать сначала. Наивная надежда на то, что её аномалия на это способна, двигала мной сильнее смелости. Мне бы пришлось пожертвовать дружбой – но я верила, что смогу всё отстроить заново даже без скандальной причины. Ряба и Ужа всегда были рядом, я их просто не замечала. Мору я бы зацепила на ходу тоже. И Аида – с первого своего появления она могла бы стать моей напарницей по крутости, а не соперницей, если бы я это ей позволила.

— Мара, ты-то куда ввязалась? – горестно спросил Смерть. Его никто не прерывал – следователи не стали разрешать конфликт на корню, а пытались разглядеть лица каждой новой девушки в кабинете.

— Меня зовут Мора, – парировала та, будто не обидевшись. – Ты достаточно вмешался в наши судьбы, теперь оставь нас.

— Да что ты понимаешь в моих делах.. – высокомерно ответил Смерть. – Уйди сама! Если бы не вы, я бы уже закончил!

Ручка мне не поддавалась; я дёргала её, пока не поняла, что дверь заперта на ключ и мне потребуется новая отмычка. Благо, один раз этот старый замок я уже побеждала – значит смогу и вновь. «Давай же, Мора», молилась я про себя, пока всё происходящее отвлекало других от моих копошений в двери, – «Доведи его окончательно». Если правильно надавить за злодея, то он всю правду о себе выложит – это я знала, будучи злодейкой сама.

Наконец, следователи явно попытались взять действие под контроль. Молодой мужчина преградил Море, Рябе и Уже путь. Но упустил главное – к его спине осторожно приближалась Аида, и глаза у неё горели, а значит рот наполнялся кислотой. Я не могла (или не хотела) её останавливать – если ради училища нужно пожертвовать и безвольными столичными гостями, то пусть жрёт.

— Чтобы вы не задумали, девочки, самое время отступить. Все печати стоят. Мы официально переименовали училище в институт Смерти. Теперь вы сможете научиться даже большему, чем планировали изначально, – он источал миролюбие, но я подозревала, что это наблюдатели смягчили его ранее ехидный и пренебрежительный тон. Я подозревала, что иначе они поступить не могут – винтик в сложившейся системе разболтался и заходил ходуном, а отвёртки, чтобы прикрутить нас обратно, под рукой не оказалось. Поэтому они пытались вмешаться и обезвредить саму тряску, нарушившую порядок спокойствия.

— Да никто не хочет учиться в институте Смерти. Это было единственное место, где мы могли от него спрятаться. Где пряталась я! – Мора вынужденно повысила голос, но молодой мужчина устоял. Её ноги зашлись тенью, градиент тьмы тянулся снизу вверх.

— Девочки, вам некого и не от чего спасаться, – повторил мужчина более серьёзным тоном.

— Не тратьте на них время, коллеги! – торжественно вмешался Смерть, и собрал бумаги в стопку, потряс ими всем нам в укор. А затем взял в руки печать, которую директриса использовала для документов и выбросил её.– Спасибо за совершённую сделку, за вашу в ней помощь! Без вашей наводки я бы и не знал, что тут было спрятано в тумане..

Он начал выпроваживать инспекторов, но те не поторопились собраться. Создалось впечатление треугольника – в одном углу Смерть, который явно чего-то не договаривал всем присутствующим, в другом – Мора, к которой мы примкнули, в третьем – совершенно неизвестные гости извне, которые вроде работали судьями мира страха, а вроде ничего в нас и не мыслили. Я открыто уставилась Шляпникову в глаза сквозь весь бардак, но обратилась к наблюдателям. Вы долго не видели нас, и поэтому вам было интересно узнать, как здесь всё устроено. Но я вижу, что вы в тупике – потому что Смерть упрям, а Времладу лишь предстояло разбудить. Отступите из нашей борьбы, я вас прошу. Мы с вами всё ещё в отдельной секции пустоты – это наша особенная связь – и я обещаю, что если вы позволите, то вместе мы найдём ответы. Но я искренне надеюсь за вашу помощь!

Шляпников щёлкнул пальцами.

— Я останусь. – Кивнул он, и оба его коллеги, как заворожённые, сложили свои вещи обратно в чемоданчики и быстро шагали к выходу, пусть и без паники, но всё же поторапливаясь.

Затем мой новый друг (или вы все внутри него) – кивнул мне, будто дал разрешение пойти на хитрость – поступить как-то нелогично, вычурно, глупо, но сделать это ради большой цели, например, спасти подруг или училище, при этом поставив на победу всё, что у меня накопилось в голове.

В образовавшемся кармане тишины я щёлкнула замком с помощью отмычки, и тогда все оставшиеся в кабинете обернулись на меня – казалось, что даже запертые головы хищников, хранимые в формалиновых банках в шкафу, тоже уставились мёртвыми глазами.

Я виновато махнула рукой и толкнула дверь спиной, провалившись вглубь темноты. Мой удар о пол выдался глухим, и хриплый вздох вырвался из груди сразу вместе с ним.

Надо мной нависла молодая женщина, и светлые рыжие кудри спадали с её плеч почти до моего носа, а лицо оставалось вверх тормашками. Вычурная длина защекотала лицо, и я неожиданно чихнула, а женщина в ответ мне улыбнулась той улыбкой, в которой узнавалась Времлада Хронотоповна. Я даже не успела поверить и обрадоваться тому, что нашла за дверью именно ту, кого искала.

— Будьте здоровы, Плетёна, – нежно произнесла она и осторожно обошла меня, прошуршав по полу обветшалым подолом платья.

Смерть изменился в лице.

— Не ожидал увидеть меня живой, – она даже не спросила, а просто утвердила это для всех. – И, похоже, не знал, что прах – это тоже одна из моих жизненных ипостасей.

Я перевернулась на бок и уставилась в пол – и надулась, как удивлённая рыба, едва подавив то ли смех, то ли истеричный вскрик.