Гёрлхуд

Когда мы вошли в кабинет, стало ясно, что в нём многое переменилось. Портреты глав семей-основателей нашего мира, и все они по кругу (правда без звука) ретранслировали рекламу того вида продукта, который производили: это и туры в адские условия, и стоматология с протезированием для всех видов клыков, и мясные лавки с деликатесами из всех возможных зверей, даже потусторонних – стояли приложенные к стенам, но пока не висевшие, будто некому было и гвоздь забить.

И всё же лиц сделалось так много, что стало не по себе. Мы затоптались недалеко от входа, чтобы осталась возможность бежать, но дубовая дверь с грохотом ухнула за спиной, как бы отрезав путь отступления.

— Ты чего не удержала? – шепнула я Аиде, намекнув на силу ветра.

— Я пыталась, – пропыхтела она. – Не получилось..

Завуч наверняка хотел бы нас приструнить, но вряд ли знал, как, поэтому лишь постучал по столу, возмущённый шепотками и без того виноватых.

— Ну, юные леди. Как вы объясните произошедшее вчера?

Я не чувствовала себя виноватой, хотя знала, в чём меня обвиняли и принимала эту вину. Это оказалось совсем разными ощущениями.

Мора сделала шаг вперёд. Она держала руки в карманах брюк, и кварцевые браслеты на её запястьях ударились камешками об ремень.

— Конкретизируйте, пожалуйста, о каком происшествии конкретно речь. Ведь вчера многое произошло.

— Не играй в адвоката, Мертваго, ты здесь не при чём. Можешь идти.

Мора не мешкала ни секунды:

— Я остаюсь.

Думалось, что каждая из нас сделала свой выбор, когда решила вступиться за Аиду. Толпа, конечно, привычная к жажде крови, но кто знает победителя схватки заранее? Так или иначе для училища драка не закончилась бы ничем хорошим. А я всё уверяла себя, что вступилась по инерции, лишь хотела проявить себя и ничего больше.

— А где Времлада Хронотоповна? – невпопад спросила я, и покосилась на двери тайной комнаты, о существовании которой знала, но хотела бы забыть.

— Это не имеет отношения к делу.

— Она выглядела неважно вчера. С ней точно всё хорошо? – заботливо уточнила Ужа. Ей легко давался обезоруживающий тон. В ответ Лихо растерянно оглядел нас всех.

— И почему одеты не по уставу?!

— Мы не могли вернуться к себе в комнаты, – напомнила я. – Половина училища хотели нас убить.

Диалог не складывался: мы спрашивали одно, он уточнял совершенно другое. Мы напрашивались на выговор, но у завуча не хватало сил его сделать. Я одёрнула себя – постоянно говорю про себя мы, мы, мы. С каких это пор?

— Садитесь, – он указал на четыре специально подготовленных кресла. – Если вы сами не хотите, давайте я расскажу, что вчера произошло.

Когда все расселись, Мора осталась за нашими спинами, чтобы подстраховать. Кабинет был неестественно огромным и пустым без своей хозяйки. Раньше его убранство очень оттеняло некоторую холодность директрисы, а вот завуч.. он был.. безвкусный? Неаппетитный? Нет, не те слова.

Лихо бросил на стол папку, наполненную кровавыми подробностями и фотографиями того, что сам ранее назвал «инцидентом». Я скривилась в отвращении, увидев лишь кусочек изодранной шеи Пожара, запекшейся по краям от его же внутреннего жара, а вот Ряба с каким-то нездоровым любопытством переняла папку в руки и хорошенько её пролистнула на пару с Ужей.

— На запретных к посещению территориях было проведено несанкционированное мероприятие, направленное на празднование прихода Кошмара. Согласно пункту, номер.. нашего устава..

(Лихо преподавал закон ужаса – науку про общество, кодексы и порядки мира страха, поэтому некоторые его слова звучали для меня, как зажёванный белый шум).

— Это наказывается исправительными работами в течение года и, или отстранением от занятий до экзаменов, а также отмену самих выпускных квалификационных мероприятий.

— Это мы всё ещё про то, что Аида покусала пацанов за училищем? – уточнила Ряба.

— Эй! – возмутилась Аида. Не стоило напоминать Лиху о настоящих нарушениях.

— Вопиющий акт каннибализма я хотел бы обсудить позже, – он успокаивающе поднял руку ладонью вверх. В приглушённом утреннем свете она напомнила клешню. – А также мусор, оставленный на территориях, принадлежащих училищу.. Которые, собственно, вам предстоит убирать следующие полгода.

Лихо очень радостно улыбнулся, но я только лишь пожала плечами. Мусор не так противен, как отчисление. Не увидев сопротивления, завуч совсем померк.

— Вам повезло, что Смерть гостил в Страхе-на-Дону и успел подлатать своих сыновей.

Мора едва слышно вздохнула. Мы переглянулись с Рябой – значит, парней всё-таки спасли. Не то что бы я обрадовалась тому, что страхбольщики-задиры вернутся в столовую кошмарить младших, но дружить с настоящей убийцей мне точно не хотелось. Быть страшной можно по-всякому – но не до смерти точно.

Ряба подняла одну ужасающую распечатку и обратила наше внимание на то, что это не фрагмент криминалистики, а просто-напросто селфи. Метель, не упустив шанса запечатлеть контраст, сфотографировал свою разодранную грудь и побелевшее от кровопролития лицо.

— Они же тут в сознании? Сами пришли в медпункт, получается?

Лихо кивнул.

— Тогда кто и зачем вырубил их и притащил в актовый зал, чтобы пристыдить.. эм.. отобедавшую? Разве личная жизнь учеников может вот так запросто обсуждаться на уровне училища? Это как-то некрасиво.

Лихо позеленел, а потом побледнел. Ужа охнула, я – не удержалась, каюсь – сдавленно хихикнула в кулак. Ряба превосходила завуча в интеллектуальных способностях, но Аида осторожно пошатнула её рукой в плечо, кое-как дотянувшись, будто предостерегла.

Похоже, такова линия защиты: уповать на то, что для Аиды уединение с тремя парнями у костра вариант нормы, но ей не особо понравилась такая придумка на ходу. Я уже понимала, что Аида съела от каждого по кусочку и не видела в этом ничего зазорного, потому что в степи трупам вряд ли вели счёт. И то, что Смерть их подлатал и поставил на ноги – отягчающее последствие для неё.

Пока Ряба и Лихо спорили, я достала телефон и наспех настрочила ей в чате сообщение:

«сиди и не рыпайся»

Её ответ не оставил себя долго ждать:

«Ну кем она меня выставила?!»

Паузы тишины заполнили яростные постукивания ногтей по экрану. Мой телефон грозился вот-вот отключиться, но последний процент ещё тянул происходящее с достоинством.

Я спорила: «в цивилизованном мире убийства наказуемы»

«Они выжили»,секунду спустя прилетело в ответ вместе с разочарованным смайликом. «Хотя не должны были :((..».

Не постеснявшись внимания к себе, я застучала по телефону, что есть силы: