Гёрлхуд

2. Класс кошмаров

В мои обязанности старосты входили экскурсии в родительский день по нашему классу. Одному из ведущих и престижных, конечно.

Первую субботу октября училище-пансион открывало свои двери перед теми, кто спонсировал наше обучение и существование. Ненадолго завеса безвременья приоткрывалась, и мы, запертые здесь кошмары, могли вдохнуть свежего воздуха по-настоящему. Единственный плюс способностей Времлады – она моделировала идеальные времена года. Зима снежная, лето знойное, весна цветущая. Осень – непременно золотая, все выгуливали пальто и ботинки, морось начиналась строго после празднования Кошмара в последний день октября. После праздника разрешалось на неделю поехать домой, и это единственные доступные нам каникулы. Сбежать не получалось; клятва на крови тянула нас обратно, и к седьмому дню каникул мы все знобились и просились обратно, до того делалось плохо.

Сегодня родители привезли с собой слякоть. В который раз я чистила порог шваброй, но грязь прибывала на наш этаж с каждым новым гостем. Следы от подошв, ступней и копыт тянулись от главной залы Кошмарных достижений до малых аудиторий, где обычно мы тренировали друг на друге пугалки и страшилки разного профиля.

Ближе ко второй половине дня наш этаж опустел, а другие, наоборот, загудели. Всего с десяток родителей на сотни учеников смогли вырваться из рабочей рутины, чтобы навестить своих детей в интернате. Мои приезжали лишь в первый год; это случилось чуть раньше, чем маму повысили до замминистра в области обороны от добра, и они уехали жить в столичный Кош-Марбург. Кошмары не очень семейные существа. У меня даже нет отца, потому что маму оплодотворили с помощью биоматериала нашего далёкого родича – для сохранения паучьей крови. А три известные мне сестры не особо поддерживали со мной связь, разве что комментировали новые аватарки.

Но одинока ли я?

— У нас так скучно! – Хныкнула Ужа Хватова, мелкое подкроватное существо по натуре и скромная отличница нашего класса. Она пуглива сама по себе и не по годам слезлива, вечно держала длинные уши востро и укладывала экстра-короткие серые волосы пылью. – Я проголодалась. Вот в классе переломов угощают мясным ассорти.

— Это потому, что они животные, – раскритиковала я. Переломы действительно проигрывали своей звериной стороне. – И проглоты.

— А на этаже класса катастроф сам Смерть даёт лекцию о посмертном суде.

— Это потому, что у него там восемнадцать детей учится, – не сдавалась я. Почти весь выводок Мертваго торчал в училище, чтобы убежать из царства разложения великого уравнителя-отца. Их скорее боялись, но ещё немножко уважали. Чтобы стать катастрофой обязательно нужно кого-нибудь довести до гибели. Потому дети Смерти соседствовали с торнадо-бандой и взрывчатками.

— А класс незваных может и там, и там побывать.

— Это потому, что у них своего этажа нет. И они никому не нравятся.

— А мы? А мы чем хуже?

Я взглянула на Ужу, оторвавшись от журнала успеваемости, в котором тушью прописывала списком имена под каждый предмет. Она почти плакала.

— Быть хуже некуда – это же супер для кошмара, – поджав губы, я продолжила. – Понимаешь, Ужа, мы с тобой молодцы, но у нашего класса выпускная способность не очень высокая. Мы тут застреваем на годы, и семьи не приезжают каждую осень. А кто-то вообще..

Как бы по мягче упомянуть то, что Ужу бросили родители-люди, потому что она родилась аномалией?

— А кто-то как я, – опередила она.

— А кто-то как ты, – повторила я с облегчением. – Ты концентрированный хаос и мрак. Гордись этим!

— Быть монстром и гордиться? – Ужа с надеждой шмыгнула носом.

За моей спиной раздался голос:

— Именно!

Я сжала перьевую ручку в руке и замарала страницу, которую почти закончила. К пиру скуки явилась Аида, шумно вышагивавшая по мраморному полу вдоль огромного настенного полотна. В раму законсервировали живописный дар классу кошмаров – портрет нынешних правителей мира – президента Бугимена и первой леди Ламии, таких же кошмаров, как и мы.

На руке Аида держала поднос с угощениями, которые вынесла со второго этажа. Наш класс располагался на первом, как основа, а выше – класс переломов и совсем под крышей класс катастроф. Истинный страх, ужас до отвращения и неминуемая смерть.

— Так и знала, что у вас тут тоска, – Аида хихикнула. – Все давно уже убежали на вечеринку к оборотням. Их родители привезли столько еды и выпивки, что у-ух.. Хватит даже директрису подкупить. Она сегодня выглядит как наша ровесница, кстати.

— Я на это не поведусь.

— Это колбасная нарезка? И сырная? – Ужа соскочила с парты, за которой я сидела. Мы специально вытащили стол к парадной лестнице, но Аида поднялась по ученической боковой.

— Ага, угощайся.

— Плетя, ты будешь? – Ужа обернулась ко мне на полпути.

— Не-а, – ответила я, не сводя глаз с Аиды. Ужа тут же перехватила поднос и убежала в класс, чтобы спрятаться там под парту и насладиться перекусом. – Какой жалкий подкуп. Нужен был повод прийти в гости?

«Незваными» они поэтому и были; их ужасы опасны и не просят приглашений. Не пришли – хорошо, пришли – терпимо. Наверняка что Алтын, что Аида, что их редкие сокурсники – проклятья для училища, а не равноправные ученики.

Я со злости вырвала испорченный лист с корнем, а затем потянулась за клеем-карандашом, чтобы закрепить прошивку тонким отрезком кальки. Аида успела ухватить искомое раньше и повела рукой перед моим лицом, подразнив. Я посмотрела на её длинные ногти, в кислотные глаза и откинулась на стуле, уставившись в поток. Её монолитные веки сегодня густо прилажены тенями, а слизистая густо зачернена карандашом.

Даже если быстро сморгнуть её внимание, змеиный взгляд цеплялся в память видением под веками.

— Чего угрюмая такая? – Аида не отставала от меня.

— Я? – Я подняла голову и бегло осмотрела её наглое выражение лица.

— Ты-ты, – Аида открыла зубами крышку клея, промазала шов в журнале, и вклеила подготовленный мной кусочек-заплатку. А затем разгладила его большом пальцем, выгоняя воздух, чтобы произошла сцепка. – Такая скромница, и не сказать, что подменила мою маску для сна на сонный паралич.

— Что-о? – Делано удивилась я, прижав руку к груди. – Не может такого быть! Я бы так не поступила с тобой.

Аида сощурилась.

— Мы подружились.

— С кем?