Гёрлхуд

— Стоп, стоп, стоп! – Я вскочила на ноги и развела руками. С каждым восклицанием мой голос становился всё громче и истеричнее. – Нам нельзя об этом думать. Нельзя расследовать! Мы же станем соучастницами! Девочки, вы чего!

Аида вздохнула, а остальные промолчали. Будь мы наедине, я бы опять с нею подралась – но стыд перед подругами меня немного сдерживал.

— Спасибо тебе, Плетёна. И всем вам, девочки. Особенно за то, что остались. – Вместо ожидаемой злобы сонно сказала она, сняла с себя маску и зевнула, прикрыв рот руками. Было что-то жуткое в знании, что этими же заострёнными зубами она врывалась в чью-то плоть. – Давайте поспим немного, а завтра во всём разберёмся.

Аида подошла ближе, а я прижала руки к телу, как бы немного обороняясь. Но она лишь попросила меня сойти, чтобы расстелить одеяло и взбить подушки. Её кровать была двуспальной, и мы поместились на ней все – только Ужа осталась на привычном месте с пледом и мягкой игрушкой-змеёй. Ужасно невесело ложиться спать в ночь Кошмара сразу после салюта, если мы так молоды.

Я не могла уснуть, но исчерпала лимит копошения – каждое новое движение принесло бы дискомфорт девочкам и так сильно поджавшимся, чтобы поместиться. Счёт дыхания мне не помог, и не помогли попытки расслабить челюсти, чтобы не скрежетать зубами. Мне удобнее было бы на потолке, но я боялась провалиться в совсем глубокий сон – к тому же в этом здании они слишком высокие. Ужа, например, совсем не стеснялась своих привычек, не обижалась и не ссорилась – я завидовала её непосредственности, но себе такой свободы позволить не могла.

Я как заведённая повторяла про себя присказки, пока все вокруг спокойно спали, даже Мора закрылась в медитацию. «Утренняя паутина незаметнее вечерней, на рассвете всё распутается само собой». Одеяла не хватило совсем немножко – правая нога торчала и мёрзла от ночного снежного спокойствия. Постоянно казалось, что меня что-то щекочет, касается, и я дёргалась, но не могла избавиться от наваждения. Подумалось – ну может Ужа играется? Это ведь её стезя кошмарить кого-нибудь ночами! Но и холод усиливался, а её прикосновения были бы тёплыми.

— Перестань, – шепнула я и дёрнула ногой посильнее, как будто даже умудрилась скинуть чью-то мучившую меня руку. Я же кошмар, меня сложновато напугать. Дома я росла с шестиногим псом, который тоже любил лизать пятки посреди ночи, и обычно хватало строгой команды и поделиться подушкой, чтобы он успокаивался (хотя мама запрещала пускать хвостатого в постель).

Вдруг морозность сменилась теплом, и я вздрогнула, не ожидав такой перемены. Маска для сна на глазах хорошо скрывала мир тьмы от меня, не позволяв увидеть ничего вокруг. Я аккуратно приподнялась на локте и постаралась её, запутавшуюся в волосах, снять. Лучше бы спала и ждала, пока морок пройдёт сам..

Нечто с глазами Аиды, хищно раззявив пасть, нависло над моей ногой. Ядовитая слюна шипела в острых зубах, и её капля так и норовила капнуть на пальцы и обжечь, как кислота. Я застыла – это не было похоже на типичный изломанный костяк сонного паралича, обычно стоявшего в дверях и глупо пялившегося на тебя – так работал этот лёгкий фокус, как тот, что я насылала на Аиду.

Я вцепилась в Рябу, попытавшись её разбудить, но будто сама оказалась среди тел под простыней – настолько все кругом меня были обездвижены. Меня не пугал хищный оскал сам по себе, но в сочетании с темнотой и явным намерением откусить мне ногу.. Угроза стала явной.

Гнилые зубы почти коснулись моих пальцев, капнувшая на ногти слюна вынудила зашипеть от боли и попытаться выдернуть стопу, но хватка ночной дряни была слишком крепкой – и понемногу оно тянуло меня к себе. Я не знала, как отбиваться о того, чему нет названия – поэтому пришлось оглушительно закричать.

Отозвалась только Аида: она вскочила по правую руку от меня и нащупала выключатель ажурной лампы на тумбочке.

— Что случилось? – прохрипела она.

Я указала пальцем на дрянь, которая держала меня за ногу, и от удивления даже не дышала – мне думалось, что это сама Аида окончательно одичала и решила меня сожрать тоже.

Ширвани приоткрыла второй глаз и тоже узрела расплывшуюся чёрную ползучую штуку, пробившуюся сквозь деревянную входную дверь насквозь. Похоже, она не придумала ничего лучше, кроме как схватить тапок и хорошенько ударить хищную морду с размаху. Дрянь заскулила, хотя точно не была ничем похожим на живое, и Аида ударила снова, хотя тапок был недостаточно тяжёлым для победы. Тогда подскочила и я, прошлась по спящим девчонкам и сползла с кровати, по пути схватив с подоконника зонт, украшенный крепкой наощупь латунной змеёй у трости.

Аида отошла от извивающейся темени, и я хорошенько ударила с размаху по полу, не совсем видя, что конкретно я пыталась убить. Жестокость мне чужда обычно, но истерика вынуждала размахиваться и опускать с грохотом зонт по полу. Аида включила весь свет, который могла – даже в туалете – и открыла двери наружу. Только когда мы смогли разбить тьму, и тварь, оказавшаяся сильнее, чем хотелось бы, наконец-то рассыпалась чёрным пеплом. Теперь дорожка от кровати до коридора лежала неживой, но хотя бы не исчезла бесследно.

Проснувшаяся Ряба застала нас в боевой позиции – Аида с тапками, я с зонтом, обе смотрели в пол и очень злились.

— Вы чего? – растерянно шепнула она.

— Это вы чего?! – возмутилась Аида вперёд меня и часто задышала. – Мы тут.. а вы.. спали!

Взъерошенная и заспанная Ряба потрясла головой и попыталась понять, чего мы так всполошились. За ней проснулась и Ужа – чуть испуганно выползшая из-под кровати, и Мора, очнувшаяся как из гроба, и сразу севшая. Только она помогла нам по-настоящему: встала, пригладила волосы, наклонилась над пеплом и даже попробовала его на язык с ногтя.

— Оно приходило за тобой, – Мора указала на Аиду. – Поэтому хорошо, что мы остались здесь. Может, ещё вернётся.

— Фу, выплюнь, – скривилась я.

Мора усмехнулась и загадочно покачала головой. Затем достала из пиджака чёрный носовой платок и сложила туда щепотку пепла, словно посыпала ткань солью.

— Но откуда и зачем приходило, пока не скажу. Сделаю анализ в лаборатории катастроф.

— Как любезно с твоей стороны, – с шумом выдохнула я и откинула от себя зонт. Аида вздрогнула. – Прости..

— Что же, я больше не усну, – радостно улыбнулась Ряба. – У тебя есть кофе? А сливки? И яйца? Не отвечай, сама найду.