Славгород

— Конечно-конечно. – Юрий упивается удовольствием от сидения в своем новом кресле. – Севостьянов, сними вот это со стены.. нам не нужны эти границы. Мы теперь точно сами по себе. Укрепим заборы еще сильнее.. Нет, сначала выведи его отсюда уже.

— Давайте, шире шаг. – Тот выталкивает мэра за дверь и приказывает всем ожидающим по пути двигаться вперед, на улицу.

* * *

— Будем брать штурмом, – говорит один. – Поднажмем. Рудыму некуда бежать.

— Нет, сила не выход. Надо подождать и держать осаду – никого не впускать и не выпускать, – говорит другой.

— Вы кто вообще такие? – злобно отвечает им Ильяна, наблюдая за тем, как штаб-шатер превращается в базар. Мужчины оборачиваются на нее и тут же смущаются, словно она перед ними сидит голая. «Да я в РЁВе давно.. Да я на границе в армии служил..» – лепечут они, но Зильберман это неинтересно.

Караул сменяется, разведывающие докладывают – все стоят близко к баррикадам, вглядываются в туман и в треплющиеся полотна палаток. Ильяна пустым взглядом отсматривает рукописные отчеты, еще вчера она попросила фиксировать все происшествия. Так и Шура должен был сделать – зафиксировать, лечь спать, проснуться, решить проблему – но развел самодеятельность.

Ильяна приказала отойти как можно дальше от ограждения. Некоторые расходятся по домам, отговариваются – «кое-что взять и вернуться», но слабо верится, что после первой потери кого-то из них стоит ждать обратно. Шуру положили под отдельный навес, и с ним рядом пугающе много места. На площади стало свободнее, но в кольце покосившейся по периметру границы духота стоит неимоверная.

— Сходите-ка к краю, гляньте, стоит забор или догорел уже? – Ильяна отмахивается от стратегов, пришедших на помощь сразу же, как она объявила режим особой готовности. Им стоит готовиться и к обороне, и к нападению одновременно. – И родным на всякий случай скажите, что любите их. Вечно забываете о самом важном.

Окружившие ее соратники теряются. Их куртки и волосы присыпаны пеплом и пылью, а руки, скрещенные на груди, грязные от тяжелой стройки укрытия. Зильберман видит их усталость и злобу, но рискнуть и отправить на силовую схватку – не может. И сказать: «Дураки, вы же проиграете – у вас в руках только палки и камни!» – тоже не может. Не может, но все же случайно это выкрикивает.

— А чего дураки-то сразу? – недовольно пыхтит Герасим, вваливая с грохотом деревянный ящик с полезной требухой, оценить которую с первого раза не получается. – Сама-то не дура, ради одной бабы в драку лезть?

— Чтобы спасти чью-то жизнь, нужно нейтрализовать ей угрожающих, – отвечает она, не глядя, и только потом распознает голос вошедшего. Она подскакивает на ноги и угрожающе продолжает: – Отступникам здесь не рады.

Даже Галия, просидевшая почти два часа опустив голову в колени, выпрямляется и внимательно следит за эмоциональной нестабильностью Ильяны – не хватало потерять еще и ее.

— Это я-то предатель? – совсем необиженно хмыкает Волков и качает головой. – Пошли, Ленин, я с дарами.

Ильяна дает сигнал «Все в порядке, он не опасен», и волнение в шатре опадает также резко, как вздыбилось. Она не ждет доброты, потому что сильно задолжала Герасиму за прошлую его помощь. Пусть они и сделали вид, что по счету ничья, ей вполне ощутимо чувствуется долг, за который уже капают проценты. И Волков – цепь вместо ремня на штанах, собачий ошейник на шее – тот коллектор, который не спустит ни одной копейки.

— Иллечка, привет! – Аполлинария ловко перепрыгивает через ящик и крепко сжимает Ильяну в приветственных объятиях. – Я так рада, что ты в порядке.

— Да, я тоже.. – отрешенно и растерянно отвечает она. Ноги спотыкаются о мешок с грохнувшими внутри бутылками. – А что это?

— Гуманитарная помощь, дорогая. Ничего плохого.. – нежно уточняет Поля.

— Еда. Вода. Вам тут нужнее. Всякое добро для защиты. – Волков машет Стае рукой, чтобы они подошли поближе (все их сторонятся). – А это защитники. На всякий пожарный.

Те, пусть и комично, но надежно снаряжены – с самодельными щитами, в шлемах, с битами, кастетами и защитными капами на зубах. Боксеры, гопники, тусовщики – Ильяна пару раз видела, как такие парни и девушки веселья ради сталкиваются лбами на танцполе, как на ринге, «стена на стену», глуша инерцию друг друга.

Сдержать смешок не получается. Ильяна сначала хихикает, а после в голос хохочет, упираясь трясущимися руками в ноги. Кто-то нервно подхватывает ее смех, но стайные собаки послушно стоят и обиженно пялятся ей в макушку, ожидая, когда этот приступ закончится. В конце концов она невесело давится кашлем, протяжно выдыхает и протягивает Герасиму руку для перемирия.

— Забудем тогда обиды. К черту все, как жили раньше. Особенно при вашем этом «совке».

— Э! Ну, тут выбора-то нет. Либо с молодежью и в будущее смотреть, либо никак. – Герасим крепко встряхивает ее руку и дружелюбно скалится ей в лицо. Теперь его специфическая улыбка не кажется Ильяне пугающей. Она, наоборот, будто равняется с ним – и ростом, и значимостью, – оттого первая сгибает локоть, не разжимая ладони, и по-мужски привлекает Волкова к себе для полуобъятий, хлопая другой рукой по крепко сбитой спине. Он неловко кряхтит. – Малая ты, конечно, сломать страшно.

— Сам-то потянешь с «космонавтами» драться, дядя?

Теперь лающе смеется Стая, да и сам Герасим басит от радости и предвкушения драки. Удивительно, но сколько бы ужасов ни переживали эти мужчины, спасение они всегда ищут в кулаках – и снова, снова ныряют в одну и ту же пучину жестокости.

Всего тридцать минут, идущих параллельно с разборками в запертом мэровском кабинете, о которых Ильяна пока не знает, уходит у новых завхозов на распределение провианта: часть на полевую кухню, часть – в охраняемые запасы. Еще пятнадцать минут они тратят на то, чтобы приготовиться дать отпор тем, кто рано или поздно вывалится из здания.

— Интересно, что у них там происходит? – Галия подает свой голос так внезапно, что Ильяна, застывшая с корзиной в руках, все роняет. Как тень совести и добродушия, вирийская разумность вплетается в балийскую импульсивность. – Не просто же так подъехала машина.

— Ты видела? – шокированно переспрашивает, а потом щурится. Уж самые глазастые гибриды точно не собаки. – Ты видела! Но кто подъехал?

— В лицо не узнала, но точно намерения недобрые. Я писала научную статью.. по предотвращению захвата власти.. – Она хмыкает. – И все пока идет именно по этому сценарию.

— И это точно не наш сценарий.