Страница 73 из 82
— Птичка сейчас останется в лесу, — пообещал я, и какаду благоразумно затих, ограничившись возмущённым сопением.
Снова посмотрел на лопатки Киры.
— Тогда последний вопрос. В чём основная цель похода? Какой-то конкретный редкий зверь? Я присмотрелся к снаряге парней на поляне. Среди вас либо нет ни одного ловчего, либо вы всё держите в перстнях.
— Звери нас не интересуют, — бросила Кира через плечо.
Я мысленно выдохнул с облегчением. Это сильно упрощает дело. Меньше всего мне хотелось бы конфликтовать с группой из-за какого-нибудь несчастного магического суслика, которого они решили освежевать или засунуть в клетку. Весь поход тогда полетел бы к чёрту, а у меня прибавилось бы врагов на радость Системе с её квестами.
— Тогда что? — уточнил я. — Растения? Руда? Болотная жижа для целебных ванн какому-нибудь богачу?
Кира снова отвела ветку. Её губы тронула лёгкая, загадочная полуулыбка.
— Увидишь, — ответила она мягко. — Не переживай, Егерев. Ничего слишком опасного.
Я хмыкнул про себя. Когда кто-то говорит тебе «ничего слишком опасного», самое время проверять, снят ли пистолет с предохранителя. А в моём случае — проверять, достаточно ли яда на клинке и заряжен ли кастет.
Кира ушла вперёд, снова превратившись в тень среди теней.
Ельник начал редеть. Деревья расступались, стволы отклонялись от невидимого центра, как пальцы раскрытой ладони. Воздух загустел и стал тяжелее.
Ощущение было такое, словно идёшь навстречу грозовому фронту: каждый шаг приносил усиление давления и тихий, на грани слышимости, гул, будто земля под ногами вибрировала на одной бесконечной ноте.
Обух за моей спиной заскулил. Мастиф шёл вплотную к ноге Кувалды, янтарные глаза пса были широко раскрыты. Тачка, мокрица Кулька, семенила короткими ножками, стараясь держаться точно за пятками хозяина.
Мы вышли на прогалину.
Разлом висел в воздухе между двумя берёзами.
Я ожидал увидеть что-то вроде светящегося портала из кино, но реальность оказалась куда более жуткой. Это выглядело как рваная рана в самом пространстве. Дыра высотой метра три и шириной около двух, с неровными краями. Из неё не шёл свет — наоборот, она сочилась густой, вязкой тьмой. По поверхности этой черноты перекатывались опалесцирующие энергетические разводы, похожие на бензиновую плёнку на луже. Пахло чем-то гнилостным.
Земля вокруг прохода была голой, будто выжженной. Трава, кустарник и даже мох отступили метра на три, образовав аккуратную мёртвую зону. Берёзы, между которыми висел Разлом, стояли кривые, перекрученные, с облезлой корой, словно их выворачивали изнутри.
— Дыр-р-ра! — шёпотом прокомментировал Архимед. — Чёрная дыра! Выключили свет! За неуплату!
Я материализовал защитные очки и каску. Кремень остановился в паре метров от аномалии. Медоед Клим заворчал, прижимаясь к ноге хозяина. Лидер обернулся, окинул группу тяжёлым взглядом.
— Оружие к бою. Свет пока не включать, там могут быть твари, реагирующие на вспышку. Идём плотно. — Он повернулся к порталу, вытянул клинок из ножен, шагнул вперёд и просто исчез в бензиновых разводах, словно его стёрли ластиком. Клим скользнул следом.
Затем пошёл Свищ. Он заметно нервничал, его стриж недовольно цыкал, но маг воздуха всё же нырнул во тьму. Синяк шагнул следом с абсолютным равнодушием, продолжая крутить монетку. Кулёк, тяжело сглотнув, подтолкнул свою мокрицу, и гигантское насекомое ввалилось в Разлом, утащив за собой бледного носильщика.
На поляне остались только я, Кира и Кувалда.
Кира подошла ко мне вплотную.
— Инструктаж для новичков, — быстро заговорила она. — При переходе может затошнить или закружиться голова. Это нормально, барьер давит на мана-каналы. Внутри смотри себе под ноги первые десять секунд, а то вестибулярка откажет, и ты ляжешь лицом в грязь. Зайдёшь, постоишь и сразу влево, чтобы освободить дорогу Кувалде. Если кто-то из местных захочет сожрать тебя прямо на входе, он отработает без проблем. Понял?
Кувалда в это время достал из собственного перстня-артефакта… кувалду. Увесистую, словно молот Тора, и покрытую рунным узором, который начал источать золотой свет.
— Понял, — кивнул я.
— И попугая крепче держи, а то башка закружится, ещё улетит с перепугу.
— У Архимеда башка кружится только от собственной значимости.
Какаду открыл клюв, собираясь возразить, но Кира уже развернулась к Разлому и достала пистолет из кобуры. У самой кромки, где воздух дрожал от магии, девушка обернулась и прищурилась.
— Не дрейфь, приручитель. Это не больно. Обычно.
С этими словами она шагнула в опалесцирующую тьму, та обняла её тонкую фигуру, обтекая плечи и шапочку, и проглотила целиком. Разводы на поверхности вздрогнули и успокоились.
За спиной тяжело дышал мастиф. Кувалда сжал руку в кулак и постучал по собственному нагрудному щитку — два коротких удара. Похоже, личный обряд на удачу, суеверие. Потом бугай негромко произнёс:
— Давай, новичок. Твоя очередь.
Я подошёл вплотную к Разлому. Чернота вблизи казалась почти осязаемой. Протянул руку и коснулся поверхности. По пальцам, сквозь перчатку, пробежало резкое покалывание, словно от статического электричества, а в нос ударил запах чужого, нечеловеческого мира.
Архимед прижался к моей шее всем телом, горячий, сердце колотится под перьями с бешеной частотой.
— Птичка готова! — заявил он. — Птичка хр-р-рабрая. Птичка сейчас обкакается.
— Только попробуй, — шепнул я.
Выдохнул. Медленно, до самого дна лёгких, выпуская вместе с воздухом остатки сомнений, расчётов, прикидок. Всё уже решено. Снаряжение собрано. Звери в Питомнике. Пути назад, по большому счёту, тоже нет. Вперёд или никуда.
Я прижал Архимеда к груди левой рукой, крепко, но бережно, чтобы крылья были зафиксированы. Какаду не возражал. В правую призвал дубинку «Агония-М», положил палец на кнопку включения.
— Погнали, — сказал я.
— Банзай! — крикнул Архимед.
И мы нырнули в черноту, как в омут с головой.