Страница 36 из 82
Славик тут же заинтересовался. Один длинный чёрный жгут плавно поднялся из воды, вытянулся вверх, и кончик обвил корюшку за хвост. Аккуратно, почти деликатно. Утянул вниз, под тело, к ротовому отверстию.
Алиса отдёрнула руку, тряхнула пальцами и посмотрела на меня с выражением, в котором ужас боролся с восторгом.
— Егерев, — сказала она очень тихо. — Где ты берёшь таких тварей?
— Долгая история, — ответил я, закрывая крышку аквариума.
Славик доедал корюшку на дне, обернув жгутами камень, как пальцами — кружку с кофе. Глаз лениво следил за пузырьками воздуха. Губки дышали вокруг него.
Я отошёл в процедурку, открыл кран и сунул руки под тёплую воду. Хорошенько намылил. Морская соль, рыбья слизь, остатки бактериального субстрата — всё это смылось пенной струёй и закрутилось в сливе. Вытер ладони полотенцем и вернулся в зал.
Алиса стояла у аквариума, наблюдая, как Славик неторопливо перебирает жгутами камни.
— Пришло время для очередного бабушкиного рецепта, — сообщил я.
Брюнетка обернулась и приподняла бровь так высоко, что та скрылась за чёлкой.
— Тебе мало стильной белой внешности? Хочешь ещё и чешую отрастить? Или жабры?
— Рецепт для него, — я кивнул в сторону террариума у стены.
Прыг смотрел на нас, прижав коротенькие передние лапки к груди. Чёрные глаза следили за каждым моим движением.
— Для тушканчика? — Алиса тут же оживилась. — Инициация?
— Она самая. Заодно тыквой тебя угощу.
— Тыква! — обрадовался Архимед. — Наконец-то! Раздача! Давно пор-р-ра!
Я открыл дверь в подсобку, скрылся за занавеской и вернулся через минуту, нагруженный, как вьючный мул. В левой руке — пластиковый контейнер с нарезанной тыквой. Ровные оранжевые куски, очищенные от кожуры. В правой — портативная плитка на две конфорки, сверху пристроена стопка мисок, ступка с пестиком, тёрка, ложка и маленькая эмалированная кастрюлька, в которой плескалась вода.
Выставил всё на прилавок. Плитка встала ровно, кастрюлька заняла левую конфорку. Ступка глухо опустилась на столешницу.
Протянул руку в сторону. Беловатая вспышка, и на столе оказалась литровая банка с пластиковой крышкой. Внутри переливалась густая жидкость — золотистая, с опаловыми разводами. Нектар Перламутровой Кувшинки. Я открыл крышку, и по залу поплыл аромат — сладковатый, цветочный, с холодной нотой озёрной воды на рассвете.
Набрал шприц до отметки пять миллилитров. Капля повисла на носике, мерцая в солнечных лучах. Закрыл банку и убрал обратно в Инвентарь.
Алиса подалась вперёд, сложив руки на прилавке.
— Ты выглядишь как сумасшедший профессор, готовящий зелье в гараже, — заметила она. — Мне нравится.
— Подожди, ещё увидишь.
Вторая вспышка, и на прилавке появилось яйцо.
Размером с крупное гусиное, может, чуть больше. Скорлупа насыщенного изумрудного цвета. А по всей поверхности вились золотые руны: тонкие, изящные линии, сплетённые в узоры, которые тихо светились в еле заметном ритме. Будто яйцо дышало.
Алиса осторожно, кончиками пальцев, коснулась скорлупы.
— Можно?
Она подняла яйцо обеими ладонями. Поднесла к лицу, поворачивая, разглядывая руны на свет. Золотые линии отбросили на её щёки тёплый отблеск, и голубые глаза на мгновение стали почти зелёными.
— Откуда оно такое? — прошептала она. — Я за два года в Академии ничего подобного в руках не держала. Это же D-ранг, да? Чувствуешь, как мана гуляет внутри?
— Ряба несёт, — я забрал яйцо и опустил в кастрюльку. Вода приняла его с мягким «блюп». — Моя курица.
— Твоя курица несёт рунные яйца, — Алиса произнесла это, будто пробуя каждое слово на вкус. — Конечно. Почему бы и нет? У Егерева ведь всё как у людей.
Я щёлкнул переключателем на конфорке. Внутри корпуса мигнул оранжевый кристалл, нагревательная спираль засветилась вишнёвым, и вода начала подёргиваться мелкой рябью.
Пока грелось, открыл Инвентарь в третий раз. На прилавок легла маленькая стеклянная баночка с завинчивающейся крышкой. Внутри перекатывались мелкие каплевидные кристаллы. При свете они отливали холодной голубизной, а если поднести баночку к уху и тряхнуть — раздавался тихий стеклянный перезвон.
Слёзы кристальной берёзы.
Следом лёг бумажный пакет. Коричневый, грубый, из крафтовой бумаги. Я развернул верхний край. Из пакета поднялось тёплое сухое облачко, пахнущее грозой и раскалённым железом. Внутри — мелкий тёмный порошок с огнистым блеском. Споры метеоритного папоротника. На ощупь — как мельчайший песок, только легче и суше. Они пересыпались с тихим шелестом.
— Какое-то сложное зелье, — сказала Алиса.
— «Эликсир Быстрого Скачка», — я подвинул склянку ей.
Она приоткрыла крышку, понюхала кристаллы и поморщилась.
— Пахнет берёзовым соком. И почему-то снегом.
Маруся вспрыгнула на столешницу одним махом, приземлившись рядом с контейнером тыквы. Карие глаза уставились на оранжевые куски. Длинные пальцы потянулись к крышке.
— У-у-ук? — макака вопросительно посмотрела на меня.
Я открыл, поднял шприц с нектаром, выдавил пару капель на ломоть. Волшебная жидкость растеклась по мякоти, впитываясь, и оранжевая поверхность на мгновение засветилась мягким жемчужным сиянием. Протянул кусок Марусе. Макака приняла двумя лапками, понюхала, лизнула, расширила глаза и вгрызлась с таким аппетитом, будто ей три дня ничего не давали.
— Тыква! — Архимед спланировал на прилавок, растопырив крылья для торможения. — Птичке тыкву!
Сбрызнул ещё один ломоть. Архимед ухватил клювом, прижал лапой к прилавку и принялся долбить, отщипывая волокна и задирая хохолок от удовольствия.
— Хор-р-рошая тыква! — пробормотал он с набитым зобом. — Волшебная! Ещё!
— Алиса, будешь? — я поднял шприц.
Колдунья скептически покосилась на оранжевый кусок.
— Сырую тыкву? Егерев, я конечно ценю твоё гостеприимство, но…
— Попробуй.
Капнул нектар и протянул ей. Алиса взяла, повертела и откусила маленький кусочек, явно готовясь изобразить вежливое отвращение. Лицо изменилось мгновенно. Глаза расширились, челюсть замерла на полужевке.
— Что за… — она дожевала и уставилась на тыкву. — Это же… Это как тыквенный пирог. С карамелью и мускатным орехом. Только свежий и хрустящий, и ещё вот эта нотка — цветочная, сливочная…