Страница 23 из 82
Забрался наверх. Ящики заскрипели, но выдержали. С этой высоты оконный проём оказался на уровне груди. Деревянная рама, рассохшаяся, с облупившейся краской. Створка приоткрыта — та самая щель, через которую выбирался Ранго.
Я распахнул её полностью. Петли взвизгнули, и в склад хлынул дневной свет, расчертив пол косым белым прямоугольником. Свежий воздух ворвался внутрь, перебивая затхлость и мускус.
Фурия подняла голову. Её ноздри раздулись, вбирая запах улицы. Тоска по свободе пошла через канал так остро, что у меня самого перехватило горло.
Потянулся в Инвентарь. Мерцание, и в ладонь лёг охотничий нож. Хороший, с широким клинком и удобной рукоятью. Я примерился к деревянной раме и провёл остриём по нижнему краю — четыре параллельных борозды, глубоких, рваных, с задранными щепками. Потом ещё четыре, чуть выше и под другим углом, будто зверь перехватывал лапу. Добавил несколько царапин на подоконник. Работа заняла полминуты, но результат выглядел убедительно. Любой, кто видел, как росомаха лезет по дереву, узнал бы характерный рисунок.
Нож вернулся в Инвентарь.
Внизу послышалось тяжёлое сопение и цоканье когтей по бетону. Фурия поднялась со спальника и, слегка прихрамывая на заднюю лапу, потопала ко мне. Росомаха двигалась вразвалочку, широко расставляя мощные лапы, — типичная для куньих походка, косолапая и уверенная. Остановилась у подножия ящиков и задрала морду.
Я спустился. Присел на корточки рядом с Фурией. Запустил пальцы в густой мех на загривке — и сразу почувствовал, как под ладонью остаются волоски. Линька.
Фурия сбрасывала подшёрсток, как и положено росомахе, которая обитает не в привычных для себя условиях: сухой воздух склада, стресс, раны, нерегулярное питание — всё это ускоряло процесс. Бурые пучки отделялись от шкуры легко, стоило чуть потянуть.
— Извини, девочка, — прошептал я, набирая полную горсть.
Фурия посмотрела с таким выражением, которое даже без ментальной связи читалось как «да чеши сколько влезет, наконец-то кто-то приличный за мной ухаживает».
Снова полез наверх, стараясь аккуратно распределять вес на скрипучих досках. Приложил клочки бурого подшёрстка к раме, вдавил в щепки. Несколько волосков зацепил за острый край подоконника — будто зверь протискивался через проём. Пару клочков уронил снаружи, на отмостку под окном.
Спрыгнул и занялся вандализмом. Упёрся ладонью в верхний и толкнул. Он поехал, увлекая за собой средний. Оба рухнули на бетон с грохотом, от которого кот на столе подпрыгнул и выгнул спину дугой. Нижний я опрокинул набок и пнул к стене так, чтобы он лежал не под окном. Один ящик раскололся в углу, от второго отлетела доска. Добавил разрушений, пнув каждый из них несколько раз.
Погром вышел натуральный. Ящики разбросаны по полу, щепки вокруг, клочья шерсти на раме, царапины на подоконнике, окно распахнуто настежь. Любой здравомыслящий браконьер, увидев эту картину, придёт к единственному выводу: росомаха очнулась, начала буянить, вскарабкалась к окну и сбежала.
Теперь главная часть.
Я вернулся к Фурии. Обхватил ладонями её массивную голову. Пальцы утонули в жёсткой шерсти на щеках. Фурия замерла, закрыла глаза и чуть наклонила голову.
Сосредоточился. Закрыл собственные глаза и нырнул вглубь её сознания, мимо инстинктов и воспоминаний, мимо страха и боли. Искал привязку — ту самую цепь, которую Рубец вбил в неё силой.
Нашёл сразу. Она торчала, как ржавый гвоздь. Грубая, жёсткая конструкция из чужой воли — толстая верёвка энергии, уходящая куда-то за пределы склада, к хозяину. Вокруг неё ткань звериного разума воспалилась и саднила, как кожа вокруг занозы.
Активирован навык: «Разрыв привязки»
Стоимость: 160 ед. маны.
Резерв маны: 167/249
Впритык. Но медлить некогда.
Я начал осторожно, обволакивая привязку слоем собственной маны — как защитный кожух вокруг повреждённого провода. Слой за слоем, виток за витком. Фурия дёрнулась, заворчала, но я удержал контакт, транслируя спокойствие.
Кожух уплотнился, теперь привязка оказалась изолирована от живой ткани разума. Я потянул её из ментального поля зверя. Мана-ядро ёкнуло, и по каналам прокатился знакомый озноб истощения.
Браслет-накопитель отозвался мгновенно — тёплая волна хлынула по энергетическим дорожкам, заполняя образовавшуюся пустоту. Сто единиц резервной маны — как канистра бензина для заглохшего двигателя.
Резерв маны: 107/249
Привязка поддалась. Я почувствовал, как она выскальзывает из сознания росомахи — мерзкая, с полыхающими остатками чужой воли. Последний рывок. Связь лопнула с беззвучным хлопком, который я ощутил скорее печенью, чем ушами.
Привязка успешно разорвана!
Фурия моргнула. Медленно, будто просыпаясь после дурного сна. Тело хищницы расслабилось по-настоящему, до самого последнего мускула. Уши развернулись, ловя каждый шорох. И в пространстве между нашими сознаниями расцвело нечто, от чего у меня перехватило дыхание.
Удивление. Чистое, первозданное удивление дикого зверя, который только что обнаружил, что давящая тяжесть на разуме исчезла. Как будто кто-то снял с шеи невидимый хомут весом в тонну, и голова впервые за долгие месяцы поднялась без усилия.
Фурия встряхнулась всем телом. Шерсть встала дыбом и улеглась. Хвост вильнул. Она посмотрела на пустое место, где стоял я, и издала тихий горловой звук — нечто среднее между урчанием и поскуливанием. Росомахи так общаются с сородичами, которым доверяют. Звук, который зверь издаёт только для своих.
Я провёл ладонью по её спине — от загривка до основания хвоста, длинным, успокаивающим движением. «Послушай меня, девочка. Тебе нужно уйти отсюда. Со мной. Я заберу тебя в безопасное место. Но только если ты захочешь».
Фурия подняла морду. По связи пришёл однозначный ответ: «С тобой».
Коснулся её загривка и активировал Питомник. Мягкая вспышка, и росомаха исчезла. Слот для неприрученных зверей принял Фурию в стазис.
Чёрный кот спрыгнул со стола, подбежал к тому месту, где секунду назад сидела росомаха, и остановился. Понюхал пустой бетон. Повернул голову ко мне и выдал:
— Мяу?