Страница 17 из 82
Резкий рингтон. Звук ударил по телу Ранго. Ящерица улавливала акустические колебания всем своим крошечным существом.
Рубец вытащил трубку из кармана.
— Да, слушаю, — прохрипел браконьер. — Спит она. Вымоталась.
Он бросил взгляд на сопящую росомаху. Зверь тяжело вздохнул во сне. Собеседник что-то говорил, Рубец реагировал.
— Откуда мне знать? — огрызнулся он. — Если в следующем данже опять затупит — пущу на воротник. Отвечаю. Шкура густая, покупатели с руками оторвут. Будет у нас свежий товар на продажу.
Мои челюсти сжались. Ментальный канал дрогнул от вспышки чистой, концентрированной злости. Фурия заслуживает лучшей доли. Ящерица зеркально отразила мои эмоции: Ранго сильнее стиснул лапки, слегка царапнув жесть воздуховода. Стоп. Держать фокус. Сейчас приоритет — вытащить разведчика. Спасение остальных требует холодной головы и подготовки.
Динамик телефона пискнул голосом собеседника.
— Что сейчас? — возмутился Рубец. — Да блин, я тут работать пытаюсь! Занят я!
Браконьер зло сплюнул на бетонный пол.
— Хорошо, да… ясно, приеду. Жди.
Он сбросил вызов и сунул телефон обратно. Сгрёб только что разложенные ножи и скребки, с грохотом швырнув их в металлический ящик. Фурия раздражённо повела круглым ухом, глухо заворчала и спрятала нос под лапой.
Кот. Где кот? Правый глаз обшарил пространство. Чёрный разбойник обнаружился внизу, под стеллажом. Он лежал на боку и лениво вылизывал заднюю ногу. Рваное ухо подёргивалось в такт движениям шершавого языка. Глаза полуприкрыты. Охота окончена — временно. Видимо, потерял след и решил заняться гигиеной.
От короба до окна метров восемь. Стена шершавая, с выбоинами и трещинами. Для хамелеона — магистраль.
«Двигайся вдоль короба. Медленно. К стене».
Я мягко подтолкнул, не перехватывая контроль полностью, но максимально сливаясь, чтобы заглушить его страх. Ощущение — как надеть перчатку не по размеру. Пальцы не мои, суставы гнутся иначе, мышцы отзываются с задержкой в полсекунды. Но тело Ранго было послушным, будто ждало приказа. Ощутив «компанию», хамелеон заметно успокоился и согласился уступить место у руля.
Правая передняя лапа отцепилась от короба. Клешневидные пальцы раздвинулись, нашарили следующий выступ. Перехват. Левая передняя. Перехват. Задние подтянулись, хвост уцепился за кронштейн дальше по трубе. Приноровился, ощущение задержки сошло на нет. Движения получались плавными, качающимися — как у листа, который ветер перебирает по ветке.
Камуфляж работал исправно, за эту функцию продолжал отвечать Ранго. Кожа перетекала из ржавого в серый, подстраиваясь под бетон, стоило чешуйкам коснуться стены. Я чувствовал это как лёгкий холодок, пробегающий по всему телу — клетки хроматофоров сжимались и расширялись, смешивая пигменты, хотя основную работу осуществляла магия.
Короб кончился. Ранго перетёк на стену, распластался, вжимаясь всем телом. Пальцы лап впивались в микротрещины. Несколько минут он тихо перемещался, я почти не помогал. Левый глаз — вниз, на кота. Правый — вверх, на окно. До проёма три метра вертикального подъёма.
Кот дёрнул ухом. Перестал вылизываться. Поднял голову.
Я замер. Ранго замер. Мы оба замерли — и я не мог отличить, чей инстинкт сработал первым: мой человеческий или его рептильный. Тело прилипло к стене, дыхание остановилось, сердце ящера — крошечный мышечный насос — тукало всё быстрее.
Кот посмотрел в нашу сторону. Жёлтые глаза прошлись по стене. Скользнули мимо. Он зевнул, обнажив розовую пасть и белые клыки, потянулся, выгнув спину дугой, и снова улёгся, повернувшись к нам задом.
«Вперёд».
Последний рывок. Лапы цеплялись за шершавый бетон, хвост работал балансиром. Метр. Полметра. Подоконник — узкий жестяной выступ, заросший пылью и паутиной. Ранго взобрался на него, протиснулся в щель приоткрытой створки. Перекладина задела спинку. Секунда, и склад остался позади.
Снаружи ударило солнце. Яркость хлестнула по обоим глазам, заставив зрачки сузиться. Тепло. Ветер. Запах нагретого металла и полыни.
Ранго перелез с подоконника на стену. Спустился на отмостку. И побежал. Лапы мелко семенили по гравию, камешки чуть проскальзывали под клешневидными пальцами, хвост мотался из стороны в сторону. Камуфляж перетекал из серого в песочный, из песочного в грязно-белый — ящер бежал по открытому пространству и отчаянно пытался слиться хоть с чем-нибудь.
Я увидел белый борт «Форда». Волчья морда на кузове. Колесо. Днище.
Всё, достаточно, пора возвращаться.
Мир дёрнулся, раздвоился — и собрался обратно. Кабина. Руль. Запах соляры и нагретого пластика. Собственные руки — большие, пятипалые, человеческие. Пальцы мелко тряслись. Во рту пересохло. В висках стучал пульс, и на мгновение показалось, что один глаз всё ещё смотрит вверх, а второй — вниз.
Я перегнулся через сиденье и распахнул пассажирскую дверь.
По гравию, перебирая лапами так быстро, что они сливались в мельтешащее пятно, нёсся хамелеон. Ранго подскочил к подножке, замер на миг. Глаза бешено вращались, один зафиксировался на мне, второй обшаривал тыл. И прыгнул. Приземлился на пол, сразу же залез на пассажирское сиденье. Немедленно потемнел, подстраиваясь под дерматин, и вцепился всеми четырьмя лапами в обивку.
— Шпион вер-р-рнулся! — объявил Архимед. — Штирлиц! Живой! Медаль! Орден! Повысить!
Хамелеон тяжело дышал, бока ходили ходуном. Я протянул руку и коснулся кончиком пальца его спины. Кожа была горячей и чуть влажной. Ящер прижался к моему пальцу всем телом и замер, медленно меняя окрас на спокойный, тёмно-зелёный. По каналу плеснуло чистое, почти щенячье облегчение.
— Молодец, — сказал я вслух. — Ты лучший разведчик, которого я когда-либо видел.
Захлопнул пассажирскую дверь. Повернул ключ. Двигатель ожил. Я медленно тронулся, выруливая из-за угла склада. И тут в боковое зеркало поймал движение.
Ворота поехали в сторону. Из темноты проёма вышел Рубец. В одной футболке, с курткой переброшенной на плечо и с ключами в руке. Огляделся быстро, профессионально — голова повернулась влево, вправо, задержалась на секунду на моём «Форде». Я плавно добавил газу, сохраняя скорость ленивого водителя, который просто проезжает мимо.
Рубец, видимо, ничего подозрительного в белом фургоне не углядел, а дворянских гербов сзади не видно. Он запер ворота, направился к своему внедорожнику. Сел. Хлопнул дверцей. Завёл мотор, развернулся на пятачке и покатил в противоположную сторону, к выезду из промзоны.