Страница 57 из 65
— Здесь всем управляют машины, им вряд ли понравится конкуренция, – улыбнулась безмятежная блондинка. Она показалась мне слишком юной, чтобы быть матерью семилетки. – Но можешь попробовать подраться с системой, только лампы не ломай.
Ольга раздражённо выдохнула, хлюпнув губами от ярости. Рыженькие волосы её девочки были так стянуты в косы-колоски, что кожа на висках натянулась. Я имела дело с контрол-фриками и потому сразу перешла в режим услужения-избегания. Ольга, очевидно, выкрасила себе волосы в угольно-чёрный – я глупо уставилась на отросшие русые корни. Удивительно, что она так долго находила перманентный краситель раньше.
— Думаю, что следует сначала найти какое-то центральное управление и обвыкнуться, – я прочистила горло, и потому мой голос прозвучал неуверенно, – мы тут на птичьих правах.
Девушки помоложе посмеялись. Может, оттого что я выглядела старухой в каждой отражающей поверхности, а может от сказанной мной бабушкиной фразы. Я оглядела их тоже, но не нашла ничего выразительного, а потому не запомнила. Они не могли быть лучше или хуже меня. Нас связывали не только гендерная принадлежность или факт материнства, но и то, что мы были заперты вместе, как сокамерницы, потому что позволили партийным опытам случиться.
Самая скромная из матерей сидела на нижней койке и держала ребёнка на коленях к себе лицом, меланхолично раскачиваясь взад-вперёд. Она мычала, кажется, песню из двадцатых – что-то про царицу и танцпол, а девочка, прикорнувшая на ее плече, держала в зубах соску не по возрасту. Нам всем так или иначе достались особенные дети. Вдруг эта женщина тряхнула темно-русым хвостом, подоткнула очки большим пальцем, а затем произнесла:
— Они отберут наших детей, да?
Её как будто никто не услышал, кроме меня, стоящей чуть ли не в другом конце комнаты. Каждой было чем заняться – разложить скромные пожитки на типовые тумбочки, смастерить ширмы из простыней и переодеть за ними детей, а затем натянуть форму и на себя.
— Крис, ты в порядке? – спросила я тихо.
— Да. А нам дадут книжку на ночь?
— Не знаю, но я спрошу. Побудь пока на кровати, хорошо? Я отойду вон к той девушке.
— Угу.
Она уже осторожно сняла хрустящий халатик, сложила его, оставшись в шортах и майке.
— Так и спи, не надо пока комбинезон надевать.
— Угу.
Надо было похвалить, но слова комком застряли в горле. Важным навыкам самостоятельности Нелли чудом успела её научить – она следовала правилам помесячного детского развития. Воспоминание о Нелли больно кольнуло, и глубокая тоска застала врасплох.
Я убежала от Крисы, от страха больше не увидеть Нелли, и осторожно присела рядом с той, кто повторяла очень волнующее – отберут ли детей? – и постаралась её утешить.
— Привет. Сколько вам годиков? – Я использовала тон родителя из детского сада. Это сработало, однако, и мокрые от слёз глаза посмотрели на меня через очки.
— Ш-шесть, – неуверенно ответила она. – Скоро исполнится семь.
— Понятно, – я кивнула. – А нам недавно исполнилось. Ну, у нас одна программа, думаю, тут всем от пяти до семи..
— А мне двадцать девять, – она взволнованно перебила меня. – Как-то быстро время прошло, вроде недавно самой было двадцать всего..
— Тогда только первый шаттл с Луны удалось посадить без выброса в океан, – я посмеялась. У меня годы смешались, а у этой девушки наверняка каждый отдельным слотом держался как событие.
— Да, да! Я была на стороне физиков, которые отрицали действенность Гелия-3 для электроэнергии, – её смех оказался чертовски мелодичным и приятным. – Рада была ошибаться.
Мы обе обратили внимание на яркие лампы над головой. На каждой была наклейка с инструкцией для переключения и режимами – дневной свет, витаминная компенсация, кварцевание, ночник и полное выключение. После двух лет без света и тепла это место должно было стать благом, но я ощущала себя очень близко к плохому финалу. Вокруг меня – молодость и жизнь, следующее поколение и надежда на будущее, но я была неправильной, испорченной частью общей картины. То, что я проживала вместе с этими женщинами, – беда как будто чужая, отзвуком донёсшаяся до меня с соседнего двора. Мне ужасно захотелось сбежать.
— Почему ты думаешь, что наших детей заберут?
— Скорее это нас заберут у детей.
— Зачем?
— Слишком дорого содержать такое количество людей не хватит запасов, – она шмыгнула носом. Мы всё ещё не знали имен друг друга, но были крайне честны и открыты. – Я ресурсолог, изучала такую модель будущего, когда заинтересовалась программой восстановления.. В целом выгоднее растить детей, чем переучивать взрослых.
Я в ответ удивлённо вздохнула. Работа в департаментах распределения ресурсов почти исключала нормальную жизнь – им вечно норовили дать взятку или облить краской за мнимую несправедливость. Чуть погодя, девушка продолжила:
— Да я так.. работала в продразвёрстке родного посёлка. И помогала маме ухаживать за отцом, который потерял ноги на войне за ресурсы. Вообще люди там до сих пор живут, хоть многие повыходили из домов, перепутав окна и двери.. И есть сеть или нет, им уже не так важно..
— А как ты?.. – Я кивнула на ребёнка, будто приросшего к ней.
— Бесплатная квота, – она закатила глаза и весело вздохнула, словно мы беседовали на детской площадке. – Мы с партнёром очень хотели ребёнка, но столкнулись.. в общем, не смогли зачать. Нано-оплодотворение, ну то есть то, которое с первого раза работает.. В общем, бесплатно ребёнка можно было получить только по этой программе.
Я обомлела. Мне было трудно представить, что какая-то женщина пошла на эту процедуру добровольно, притом ещё и была благодарна.
— Это же бесчеловечно.. – шёпотом произнесла я.
— Ничего сейчас человеческого и нет, – в наш разговор вмешалась Ольга, а моя собеседница лишь хмыкнула и чуть отстранилась, словно не желая заразиться от меня чем-нибудь. – Мы же хотели будущего, вот оно и наступило. Переодевайтесь и спать.