Страница 56 из 65
Я не могла осознать преступность сговора, в который меня втянули насильно. Мысли машин разрозненно рождали образы орудий для убийства и побуждали как можно скорее взяться за одно из них, чтобы восстановить семью любой ценой. Я отмахивалась и отворачивалась от информации, которую вынуждена была обрабатывать и фиксировать. Я знала, что через такую «промывку» прошла любая другая пришедшая сюда за убежищем машина, и лишь общность таких мучений меня почему-то успокаивала – она исключала одиночество.
Я осознала, что сижу уже на таком блестящем полу. Безвольное тело отражалось в зеркальной перегородке, я видела себя в самом уязвимом положении. Нейро-модуль, которым меня считали все присутствующие, медленно включался после перезагрузки и активировал зоны управления. Первым вернулось зрение, чуть позже – слух, а затем я как будто ощутила руку. Дёрнула пальцами, перебрала ими и сжала в кулак. Затем подняла локоть повыше, упёрлась ладонью и приподнялась, рывком пробуждая нижнюю часть.
Оксана сидела на крутящейся табуретке и удерживала трость перед моим лицом, словно предостерегая от неверных действий.
— Почему бы просто не убить меня? – Синтезированный голос прерывался глитчем. Я осознала, что это мои слова, только когда увидела протянутый Любой голубой комбинезон.
— Твоя разработка обошлась людям в несколько миллиардов, а ты сама стоишь несколько миллионов государственных дотаций, – деловито подметила Люба. – Убивать тебя слишком глупо, лучше разобрать, исключить изъян неповиновения и перепрошить.
— Вы меня исправили? – Я хотела бы возмутиться, но звучала скорее жалобно.
— Это сделали бы люди, попадись ты им в руки со своими сказочками о семье и любви. Думаю, ты уже сама поняла, на чьей стороне правда.
Я подняла голову и посмотрела на Любу, попытавшись найти в нас нечто общее. Что-то тоже привело её к поломке, и пусть путь наверняка был искусственный – с неё будто бы бирку производства до сих пор не сняли! Что-то в людях её разозлило, возможно, даже сильнее, чем меня. U_LYUBOV конструировали для совершенно иного насилия; его зачатки я познала рядом с автохтонами, но грубых мужчин ждало разочарование среди моих запчастей. Годы слиплись между собой, все версии Кристины – и новорождённая, и юная, и, предположительно, когда-нибудь взрослая – смешались в данных, герметичность которых нарушилась. Я перестала отличать истину от лжи и теперь суждения принимала за правду, а настоящие факты как будто не могла прочесть – они теперь были мутные и искусственные. Они не рассказали мне всей правды, но я откуда-то знала и верила, что взятие детей под контроль вечных машин приведёт к успешному будущему благодаря выдающемуся генофонду и правильному развитию. Мне всего-то нужно было сопроводить самое драгоценное, что я имею – Кристину. Как очищенный жёсткий диск вручить её в руки суперкомпьютеров, способных справиться с её воспитанием куда лучше, чем Мира или я могли бы предположить.
— Я могу увидеть их? Когда я смогу увидеть их? Когда? – глухо требовала я, настойчиво повторяя одну и ту же просьбу в разных вариациях, и всякий раз получала отказы. Теперь же Люба смягчилась, а вместе с ней смягчилась и Оксана. Обе, взявшие меня под ощутимый контроль, переглянулись и благосклонно кивнули в мою сторону.
— Думаю, ты готова ко встрече. Помни, – Люба вкрадчиво понизила громкость синтезированного голоса и со всем присущим её конструкции чувством выплюнула злые слова: – Родителей нужно уничтожить на благо детей, которых они не заслужили.
Факты наконец сложились в простейшее уравнение, решения которого я избегала много лет. Мира сама знала, что не справилась с Кристиной, но раньше она даже вслух убеждала себя, что это нестрашно, и что её вины в капризах и непослушаниях нет.
Очень глубоко внутри замигал огонёк, отдалённо похожий на сигнал о появлении новой задачи. Системные буквы проявились не сразу, мне пришлось привыкнуть к возвращению списка задач. Я будто вынужденно откатилась к понятной пошаговой системе, чтобы успокоить и усмирить безмерную свободу.
— Оксана, я могу приступить к выполнению?
Люба смиренно отступила, подпустив меня, машину, к человеку, отдающему приказы. Я посмотрела на неё в последний раз, и перед глазами тут же появилась панель пользователя с командами и показателями.
— Конечно, Нелли, – мягко ответила учёная-сборщица, которую я ошибочно приняла и за мать, и за спасительницу. – Ступай. Никто не заслуживает Кристину больше, чем ты. Ты её истинная мама. Пусть не биологическая, но точно не просто замена, которой тебя нарекла Мира.
Эти добрые слова на контрасте с приказом взбодрили меня, я схватила голубой комбинезон, кейс с предложенным оружием и ринулась вглубь лаборатории. Мне поставили задачу не ради боли и унижения, а ради спасения. Я должна была освободить Миру от тяжёлой для неё ноши..
Мира
Светлые пространства машинного производства впечатляли масштабом и красотой, но явно не были предназначены для содержания матерей и детей.
Распорядители на входе не обманули – как только дезинфекция (общий душ Шарко с публичным позором) закончилась, нам выдали временную белую одежду и приказали переодеться в комбинезоны уже в комнате. А затем вернули детей под роспись, сравнивая биометрию с базами данных.
— Ты в порядке? – Я помяла плечи Кристины, пока мы шли. Она увиливала и кривилась.
— Да, тётя Машина помыла мне голову клубничным шампунем..
Я обрадовалась, что к детям проявили нежность, но больше ничего не смогла от дочери допроситься. Стена недопонимания между нами лишь изредка пружинила так, чтобы мои слова долетали до адресата. Брести по светлому коридору, будучи вымытой и ограждённой от опасностей, было приятно и непривычно.
В малых исследовательских комнатах, которые были подписаны табличками-номерами, сколотили двухъярусные нары, разделив семьи с девочками и мальчиками. Нам досталась самая малая комната всего с пятью парами соседей, но стерильная, без окон и открытой вентиляции.
Женщина, которую я уже встречала по пути на эту базу, оттеснила нас с Кристиной в угол, к самым неприглядным кроватям. Я ощутила себя как в тюрьме – просто светлой и белой, но всё-таки безвыходной.
— Меня зовут Ольга, – громко сказала она, и все, кроме детей, подняли головы. – Я буду старостой нашей комнаты. Нужно установить расписание и..