Страница 48 из 65
На кочке я подскочила и ударилась о кузов спиной, я острее почувствовала, как из ноги вытекает топливо. Уцелевшим правым глазом и индикатором я чуть осветила обстановку – меня везли среди непроницаемых ящиков. Машина ещё немного потряслась, а затем грунтовая дорога закончилась и круто повернула налево – я по инерции заскользила в противоположную сторону. Сверху на меня упал кейс робота мини-доставщика, и пришлось грубовато откинуть его в сторону, без уважения к себе подобным. Так же, как люди отмахивались от жуков. Я ощупала голову ладонью. Левая сторона лица после удара электрошоком исказилась: кожа со щеки повисла, камера выключилась. Я вернула её рукой в глазницу, но не смогла восстановить полный обзор.
Я потянулась вперёд и постаралась проверить целостность ноги. Дробь застряла в искусственных мышцах, но титановые пластины не позволили им растерзать конечность. По-глупому улыбнувшись своему ранению, я разорвала рукой штанину и кое-как смастерила заплатку, просунув ткань под кожу так, чтобы Гелий-3 перестал испаряться. Теперь появилось мгновение на то, чтобы обдумать положение, в котором я оказалась.
Что во мне вызвало цепную реакцию, схожую с яростью? Несмотря на исправность одной камеры, я уже давно ослепла – и поэтому Мира предала Кристину. Она сдалась какому-то новообразованию, имитирующему Федерацию, и тем самым оправдала себя, избавившись от дочери. Все эти годы она копила в себе нелюбовь, которая выплеснулась в нужный момент, когда рука в чёрной перчатке тянулась к ней, чтобы задушить. Ликвидаторы Южного Урала – не больше, чем переодетые машины, как, только измененные в мелочах. Конструкция не включала выбор расы, но позволяла вытянуть ноги, укоротить волосы, сузить форму глаз, расширить лицо, затемнить кожу – и это делало машины непохожими снаружи, но все-таки одинаковыми внутри. Теперь и мне увечья в каком-то смысле добавили уникальности.
Я подтянулась к двери между грузовой и водительской кабиной, вцепилась в рычаг и поднялась, наступив на ногу так, чтобы поликарбонатные кости встали на место. От щелчка меня передёрнуло. Я так много думала о человеческих ощущениях, о том, что иногда ищу боль, хотя во мне не предусмотрено даже фальшивых нервов. Я бы хотела встретить когда-нибудь свою мать, учёную-сборщицу, и спросить её, довольна ли она тем, что сотворила – машину без рамок и ощущений, вынужденную лишь мечтать о том, чтобы её конструкция смогла стать большим, чем просто устройством.
Кузов вновь сильно затрясло, в кабине глухо затрепетали испуганные голоса. Я с трудом переключила режим видения, ударив себя по виску, и сквозь стену распознала по очертанию фигур, что в этой же машине сидела Кристина. Мира наверняка была с ней рядом, но я не хотела её замечать. Девочка наклонила голову к коленям, и её плечи вздрагивали от прерывистого дыхания. Я распознала панику и, не подумав, ударила рукой в разделявшую нас дверь. Сопровождающие ликвидаторы у противоположной стены склонили голову. Конечно, они видели меня тоже – это была честная игра.
Удар как будто сместил во мне центр тяжести и отключил ощущение пространства, ноги потяжелели. Корпус словно скрипел от каждого движения, опасливо пошатывалась и я, и запчасти внутри. Резко затормозивший водитель мгновенно меня нейтрализовал. Смешок ликвидатора, донесшийся сквозь шум, стал для меня очень явным. Никогда ещё мне так не хотелось выругаться на кого-то, как сейчас на «жестяную тупорылую банку». Я попыталась разглядеть, куда повели Кристину, но тут открылась другая дверь, и меня вытащили за ногу.
Я упёрлась лицом в землю. Влажную, наверное. Ни вкуса, ни ощущения, ни запаха – ноль процентов вероятности распознать, куда меня уронили. Я отдалённо услышала мольбу Кристины не толкаться, и по корпусу как будто пробежала электрическая волна. Мою попытку встать и побежать за ней прервал ликвидатор – на спину грубо наступила нога.
— Что вы делаете? – я активировала речевой модуль, и звук получился сдавленным. Нога на мгновение перестала давить так сильно, но затем её обладатель увидел кого-то начальствующего и наступил жестче. Я повторила уже жалостливо и слабо, скопировав человеческую привычку поднимать белый флаг в сомнительных спорах. – Зачем вы так со мной?
— Молчи.
Я ведь была невиновна. Мир запутался, разрушился, но он, как и много раз в истории, рано или поздно восстал бы из руин. Люди казались особенно живучими – они даже убивали друг друга и гордились этим. Объединённый интеллект продвигал идею бестелесной, бескровной, а значит и бесчеловечной жизни в лучшем её проявлении. Системы, ставшие одним целым, отвергли и уничтожили свои носители. Компьютеры заискрили, дома и машины выключились, а остаток передатчиков в панике уничтожили сами пользователи-неудачники, загнанные в тупик. И потому нейромодули победили – их не получилось вытравить из проводов, из головы, из воздуха.
— Я знаю, что ты! – крикнула громко, но всё ещё сдавленно.
— И я знаю, кто ты, – раздался женский голос сбоку. К мне приблизилась та, что пыталась убить меня ранее. Она знала, что электрошок лишь на время выключил меня, потому что сама так же скроена внутри.
Ликвидаторша подняла мою голову за волосы и оттянула кусочек кожи ото лба, а затем постучала костяшкой пальца по титановой пластине. Я узнала в ней Карину, которая и заманила Миру сюда, вынудив её отдать ребёнка.
— Ты симпатичная моделька, – хмыкнула она, а мои слуховые сенсоры перегрузились из-за шуршания формы. – Такую милашку и бить жалко. Но я же не со зла, ты знаешь? Просто нужно было оторвать девчонку от тебя.
Упоминание Кристины вынудило меня дёрнуться сильнее, я дернула головой и оставила прядь волос в руках пленительницы.
— Не смейте трогать ребёнка, – тихо пригрозила я. – Что бы вы ни задумали.
— Милашка! – Женщина рассмеялась в удивительно правдоподобной людской манере. – Такая наивная игра в любовь.. Трогательно. – Затем она мгновенно приложила оружие к щеке и надавила, чтобы я ощутила угрозу. – Ты сама пойдёшь или вырубить?
Ради Кристины я поднялась и подчинилась. Ради неё же последовала с опущенной головой и завязанными руками, прислушиваясь к шагам рядом. Вокруг нас пространство шумело: жужжали заведённые дизельные двигатели, хлюпали по лужам ноги, грузы с грохотом валились один на другой.