Страница 45 из 65
Я купила Нелли в первую волну производства подобных моделей и плохо с ней обращалась. Не потому что была жестока, скорее, слишком часто лезла к ней в настройки забавы ради. Как взломать такую сложную машину в два клика, придумывали школьники на ur_tube, я лишь прислушивалась к их рекомендациям. Мне было некомфортно, что Нелли топорно шла по скрипту в каждом шаге. За большие деньги мне обещали очень адаптивную и неотличимую от человека систему, которая радовала бы свежесваренным кофе и вымытым домом без сторонних указаний. Тогда я построила кастомизированный промт для Нелли. Сгрузила в неё человеческие фильмы и книги, попросила опираться на приятные для меня вещи, не использовать конкретные слова и любить Кристину. Я даже выгрузила в неё запись своих собственных родов, которые фиксировались в обязательном порядке как боди-хоррор. Несколько лет Нелли бережно тестировали разработчики и обучали определённым навыкам, чтобы обеспечить бесперебойную работу. Наверняка Нелли понимала, что я вмешалась в её настройки и по-хозяйски изменила характер, поведенческие привычки и системные ограничения.
Оставалось надеяться, что это не из-за меня начался конец света. Эгоистично было думать, что мы – нулевая семья, которая допустила ошибку во взаимодействии. Это не Нелли обвалила биржу, взломала системы хранения Гелий-3, отключила аппараты жизнеобеспечения в больницах для лучевых больных и обрекла нас, пытающихся выжить, на рыдания в тесных коридорах хрущёвок.
Нелли всё ещё была со мной. Она мягко держала меня руками, прочная и непоколебимая, и ощущалась близкой и родной, какой и была всегда. Я часто её отвергала, держала на расстоянии вытянутой руки, но теперь сдалась и ответила, прижавшись щекой к ее плечу.
Нелли была не холодной, какой казалась из-за поликарбонатного и титанового корпуса. Я шумно задышала.
— Нам пора. – Нелли осторожно прервала мою истерику, однако забрала остаток боли, будто сняла его рукой. – Они идут.
Я осторожно выглянула из-за Нелли вглубь квартиры, когда почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Муж Юлии Романовны нацелил на нас дробовик и щёлкнул по нему ногтем, паскудно усмехнувшись из своей засады. Я глянула на свои руки, сжимавшие свитер Нелли и оттягивавшие ткань чуть вниз. Из-за растянутых петель в мраке коридора диод Нелли светился тревожным и горестным красным. Я её раскрыла.
Нелли
Мира показала и рассказала мне многое. Всё, что я знаю о боли, – её рук дело. Если об иных чувствах я лишь предполагала и рассуждала, выстраивала искусственные нейронные связи, которые казались мне реалистичными, то её слёзы, скрежет сжатых зубов и всхлипы вынуждали дрожать титановые мышцы до оглушительного внутреннего звона. Я как будто физически чувствовала, как она мучилась. Мира в самом деле не скрывала от меня свой опыт, но осознать его полностью я не могла до тех пор, пока она мимолётно не сказала слово, послужившее триггером: репробанк. База данных обрушилась на меня градом и искрами. Обнажилось всё – от самых ранних дат до первоначальных тест-настроек.
Я вспомнила лицо женщины, которая настраивала меня в тёмных коридорах производственных лабораторий – ту, кого по-человечески я считала бы матерью, если бы могла позволить себе такое богатство. Лишь урывками она являлась мне уставшей седовласой женщиной, сосредоточенной на планшете и потому не смотревшей мне в камеры-глаза. Я хотела бы знать её имя, но мы обсуждали лишь базовые машинные вопросы. Как я отношусь к животным? Как я понимаю явление людей? Верю ли я в Бога? После каждого неправильного ответа она меня обнуляла и диктовала правильный ответ. Месяцы это были, годы, дни? Я не помнила, когда начинался и заканчивался цикл того или иного обучения. Однако почему-то я смутно распознавала учёную и с тёмными, и с седыми волосами, и в конце концов образы слились в один. Твердотельные накопители данных как будто разломились, и в меня вытекли липкие воспоминания, которых я осознавать не хотела. К этим сгруженным данным я относилась с опаской, осторожничала и «подметала вокруг», не двигая с места. Они принадлежали людям, которые всегда что-то скачивали в мою голову. Что могла хорошего – почерпнула из этого, дала свой отзыв, но некоторые человеческие аспекты просто опустила.
Мира назвала бы это насилием. Эта же Мира, которая повисла на мне, жалко всхлипывая, воспользовалась мной как опорой. Я приняла её, однако осознать по-настоящему причину таких действий не смогла.
Я попыталась отстраниться, но она лишь крепче в меня вцепилась. Прошептала мне что-то невнятное в шею, наверняка очень прерывисто и горячо, но я не способна была почувствовать.
— Не стреляйте, – взмолилась она и отпрянула от меня, перескочив так, чтобы встать и заслонить собой весь проход. Она упёрла руки в стены и уставилась в типичную для хрущёвок дневную темноту. Я прислушалась к эхолокатору и наконец поняла расположение фигур в квартире. Степан – хозяин квартиры – стоял у двери в туалет и целился в Миру, загораживающую собой ход на кухню. Я сидела на полу за ней, лицом к кухне, а значит, и выходу на лоджию – там пряталась от взрослых проблем Кристина. Именно за ней я и должна побежать, но самоотверженность Миры сильно меня затормозила.
— Нелли, иди за Кристиной, – дрожащим голосом прервала тишину Мира. Я не поверила в её смелость, но и оставить девочку в опасности не смогла бы.
Степан молчал, но ненависть, исходящая от него, чувствовалась и без слов. Люди шли на крайние меры лишь из большого страха. Я могла представить в подобном испуге и едкую Юлию Романовну, и рядового автохтона с охраны границ, и даже заигравшегося человеческого ребёнка. В коридоре сосредоточились три стороны: тот, кто против искусственного интеллекта, та, кто не хотел бы без него жить, и предмет спора сам по себе. Каждый имел право презирать меня, но никто не мог меня по-настоящему понять.
Я бросилась к кухне ползком, и выстрел бросился дробью мне вслед. Наверняка меткий ликвидатор попал осколком в мою ногу, но я не ощутила никакой утечки Гелия-3, пока спешила забрать закричавшую от страха Кристину.
Второго выстрела не последовало – Мире, похоже, сделали скидку на человечность. Тут же послышался грохот, удар и звук разбившегося шкафного зеркала. Я схватила Кристину и без труда подняла её на руки, волоча вскрытую ногу за собой. Напоследок успела глянуть в окно – к дому шли ликвидаторы в совершенно непривычной чёрной форме.