Страница 44 из 65
Юлия Романовна противно зацокала языком. Она наверняка когда-то была доброй женщиной, влюблённой и даже красивой. Наверняка оставляла на маркетплейсах половину мужниного жалования, каталась с ним по городам-распределения и, может, даже вела блог «экономим и закрываем кредиты на 6 миллионов рублей». Что сломило её? Уж точно не объединение и возвышение автономных компьютеров. Я выросла в провинции и искала спасение в удалённых областях, но обычно сидела в столичной высотке и модерировала слишком много СМИ, чтобы не знать, как моя сторона душила их сторону, оттесняя от цивилизации к заражённым пустырям. Рабочие всегда нужны на рабочих местах, и теперь Юлия Романовна эту обратку смаковала очень громко, даже чавкала от удовольствия.
— Мы не хотели вас волновать, – Нелли пошла на мировую и обескураживающе мило улыбнулась. – Просто у Кристины заболел живот, видимо, я всё-таки с макаронами просчиталась..
— Не оправдывайся, – та отмахнулась от оправданий, как от надоедливой мухи. Криса в тон её недовольству взвыла от перенапряжения. Старуха сразу вздрогнула и очнулась. – Ладно. Оставляйте дитё тогда и возвращайтесь.
Мы с Нелли переглянулись, когда вошли в подъезд, и она тут же бросила в меня маленькую связку ключей.
— Мира, открой дверь. В шкафу наши рюкзаки и там же сахар, соль, рыбные и мясные консервы. Возьми как валюту для обмена.
Нелли дала мне приказ, как ранее делала я тысячи раз. Мною он обработался медленно, потому что ощущался неприятно, как тычок в спину.
— Мы уходим?
— Оставаться здесь нельзя.
— Мы даже не знаем, что нам угрожает.. – вяло противилась я, однако послушно складывала краденое в баулы, отбирая у гостеприимных стариков самое ценное, даже мясные консервы. Мы многое брали без спроса, но впервые воровали так очевидно.
Нелли засуетилась куда быстрее меня: она всегда знала быт лучше и умела обустраивать даже кострище посреди лысого холма. Я не ревновала кастрюлю к той, кого запрограммировали управляться с любой утварью, но по-человечески раздражалась, когда она в запале выхватывала что-то у меня из-под руки.
Мы столкнулись пальцами, потянувшись к одной и той же детской куртке. Прикосновения к коже Нелли стали ощущаться по-другому, словно она вырабатывала электричество сама по себе. Пальцы кольнуло до дрожи, мысли тут же вылетели из головы. Я застыла и уставилась на её макушку, разглядывая, как каждая отдельная волосинка была припаяна к коже. Мне захотелось уткнуться в неё и вдохнуть полной грудью, потому что только дыхание позволяло вспомнить, что я жива и способна ощущать. Нелли вырвалась из моей импровизированной западни – я не успела сомкнуть оковы.
Я распрямилась и прикосновением потребовала, чтобы она взглянула на меня. Обыкновенно собранная и безэмоциональная Нелли сейчас была покорёжена тревогой. Мне, наоборот, стало спокойно – я бессонными ночами только и ждала момента, когда пчеловоды выкурят нас из этого неуютного, пусть и надёжного, улья.
— Они заберут Кристину, – она сморгнула большое количество смазки в глазах. Я восприняла это как слёзы. – Поэтому она отреагировала. В ней есть какой-то трекер. Почему в ней есть трекер, Мира?
— Я ничего не понимаю.
Нелли не дала мне и шанса отступить или избежать признаний. Я знала, что однажды нам придётся об этом поговорить, но не верила, что это станет такой необходимостью.
— Чип, Мира! – Нелли почти зашипела. Я вздрогнула, словно неправильный ответ мог стоить мне жизни. Её преданность Кристине вывела меня, я затряслась и присела, обхватив колени. Я не знала, спряталась дочь на лоджии или стояла за мной, но держать правду в себе больше не смогла.
Я бежала от неё и даже безропотно позволила миру развалиться, лишь бы эти мои давние выводы умерли под обломками и никто не мог их подтвердить или опровергнуть.
— Это был эмбрион из специальной программы по восстановлению Федерации.
Больше я ничего не смогла произнести, но Нелли дала мне пару секунд, чтобы отдышаться. Спешка душила нас обеих, но я чувствовала, что она позволила мне прожить этот момент честности от начала до конца. Как ценно было осознавать, что в бесконечном побеге нашлось место для нервного срыва. Я громко всхлипнула и продолжила:
— Они хотели вернуть всех уехавших, но не смогли. Вместо этого разорили репробанк. Не знаю, как это возможно, наверное, энергокризис повлиял на кейсы, где были заморожены яйцеклетки, сперматозоиды и даже эмбрионы.. и им пришлось что-то придумывать..
Они взяли материалы учёных, знаменитостей и богачей – тех, кто давно не платил за хранение, но имел хорошую наследственность. Хотели вырастить нацию гениев.
— Ты же..
— Я не знала, – сказала я едва слышно и словно захлебнулась этими словами, икнула, чуть не вывернула из себя жалкую желудочную кислоту. Медленно опустилась на колени. – Не знала о ней, не хотела, не соглашалась..
Нелли осторожно прикоснулась к моей спине, и я в ответ тихо заплакала, наконец, наконец не выдержав. Крупные капли быстро падали и впитывались в джинсы. Шли секунды, но для меня будто пролетали года – свалился груз тайны, но приумножилась боль от признания. Нелли обняла меня, прижавшись головой к плечу. Так близко, как смогла.
— Но как же так вышло?.. – произнесла она так, будто сочувствовала, но не требовала внятного ответа. У меня, однако, он был.
Я сохраняла воспоминания на физические носители, и за это меня много лет спустя хвалили психотехнологи. Я сохраняла жизнь на всякий случай, как могла – на SD-карты, флэшки, жёсткие диски, в облачные хранилища, в диалог сама-с-собой в мессенджерах. Пароли, фотографии, аудиосообщения и даже заметки о том, как меня бесила и расстраивала Алина, как нужно вести себя на митингах и что купить в гипермаркете на выходных.