Страница 40 из 77
У окна кабинета стоял мужчина лет пятидесяти, коренастый, с коротко стриженной сединой. Штатский костюм сидел на нём безупречно и всё равно выглядел как будто это был китель. Военная выправка видна всегда, в какой бы одежде не был человек, её выдаёт спина.
— Виктор, проходи. — Габриэль встал навстречу и повёл рукой в сторону гостя. — Полковник Леандро Салгадо, мой давний друг. Половина армейских контрактов концерна прошла в своё время под его подписью.
— Наслышан о вас. — Салгадо приблизился и сжал мою ладонь. Рукопожатие вышло сухим и жёстким, из тех, какими проверяют собеседника на прочность.
Мы устроились в креслах вокруг низкого столика. Мажордом внёс поднос с кофе и бесшумно растворился за дверью. Первые минуты заняли дежурные любезности про здоровье, гонки и столичные новости, после чего разговор сам собой притих, и оба хозяина положения выжидательно повернулись ко мне.
Начал я издалека.
— Полковник, вопрос дилетанта. Спутники у Валентии есть?
Салгадо неторопливо отпил кофе, разглядывая меня поверх чашки.
— Есть.
— Много?
— Достаточно, — коротко ответил он.
— А навигация? Система, которая по сигналу с орбиты определяет положение объекта на земле.
Седые брови чуть приподнялись.
— Работает и такая. Для армейских нужд хватает. — Он вернул чашку на столик. — Откуда подобный интерес к военной структуре, сеньор дэ Фуэго?
— Мне нужен доступ к этой системе.
Вот теперь полковник посмотрел на меня внимательно. В выражении его лица отлично читался скепсис.
Габриэль негромко кашлянул.
— Он серьёзен, Леандро. Подписываюсь под словами этого парня.
— Продолжай, — произнес военный, не сводя с меня глаз.
Я подался вперёд. В прошлой жизни эту дорогу мы уже проходили. Военные годами держали спутниковую навигацию под замком, потом приоткрыли гражданским не точный сигнал, и на этом выросла целая отрасль, от карт в каждом кармане до перевозок и логистики. Здесь этот путь ещё даже не начинался.
— Мне не нужен ваш точный сигнал, полковник. Оставьте его себе, вместе с ракетами и всем остальным хозяйством. Дайте гражданский канал с погрешностью. Пусть он ошибается хоть на сотню метров, для войны такой бесполезен, зато для мирной жизни это золотое дно. Карта в телефоне у каждого жителя страны, маршруты для грузов, поиск адресов. Государство от этого только выиграет.
— Государство само решит, — отрезал Салгадо. — Это невозможно.
— Почему?
Салгадо ответил не сразу.
Я тем временем разглядывал собеседника. Поджатые губы, ровная спина, ладони неподвижно лежат на подлокотниках. И глаза, в которых уже успела поселиться привычная скука. Сколько раз его вот так приглашали в богатые дома, усаживали в мягкое кресло и лили в уши сладкие речи. Корпораты, наследники, посредники, у каждого имелась гениальная идея, для которой не хватало сущей мелочи в виде армейских ресурсов.
Полковника следовало взбодрить. Эту породу я представляю неплохо, военные уважают прямоту и уверенность. Начни я юлить и подбирать обтекаемые формулировки, он распознает манёвр раньше, чем я закончу фразу, и вежливо похоронит весь разговор.
— Это вопрос национальной безопасности, — заговорил наконец Салгадо. — Протоколы, шифрование, архитектура всей системы. Попади технология не в те руки, любая страна получит нашу карту вместе с доступами и использует их в собственных целях. Если я продвину подобную идею наверх, я предам свою страну.
Габриэль откинулся в кресле и незаметно выдохнул. По его лицу читалось, что хозяин кабинета уже готов сдаться. Разговор уперся в стену, о которую ломались просьбы и посерьезнее нашей.
— Вы уже её предаете.
Салгадо ошарашенно уставился на меня. Даже усы, кажется, шевельнулись от неожиданности. Впервые за вечер невозмутимость ему изменила, и пока полковник подбирал слова, я продолжил.
— Америка раздала обрублённый сигнал своим гражданским. Знаете, что они получили взамен? Сначала это выглядело игрушкой для богатых яхтсменов. А потом заработала экономика. Авиакомпании начали экономить топливо на маршрутах, суда перестали блуждать у побережья. Фермеры засевают поля по координатам и собирают больше при тех же затратах. Перевозчик видит каждый свой грузовик на карте страны. Спасатели находят живых людей там, где раньше находили тела. Банки сверяют операции по спутниковому времени, на нём же держится частота энергосетей. Каждый из этих кусочков платит налоги, и в сумме набегают деньги, которые окупили их военную программу десятки раз.
Я выдержал короткую паузу и добавил уже тише.
— А теперь главное, полковник. Их сигнал ловится далеко за пределами их границ. Пройдёт десяток лет, и половина мира начнёт прокладывать маршруты по чужой системе, покупать чужие приёмники и чужие карты. В том числе Валентия, если продолжит держать собственные спутники под одеялом. Вот тогда наша карта по-настоящему окажется в чужих руках, причём мы за это ещё и заплатим. Бездействие тоже бывает предательством, просто его труднее доказать.
Боковым зрением я уловил, как напрягся Габриэль. Похоже, под этой крышей гостям ещё не объявляли, что они предают родину. Салгадо же молчал и слушал, только взгляд его понемногу тяжелел, а скуки в нём больше не было.
— Вы смогли меня удивить, — произнес он, когда я закончил, и голос прозвучал заметно дружелюбнее. — Не убедить, но удивить. Поверьте, это многое значит. На поле боя удивить противника означает убить его. Так что эту битву вы выиграли, сеньор дэ Фуэго. Мне нужно всё как следует обдумать. Встретимся еще раз.
Полковник поднялся, одернул костюм и коротко, по-военному поклонился нам обоим.
Из коридора донеслись удаляющиеся шаги, мажордом повёл гостя к выходу. Габриэль дождался, пока они стихнут, шумно выдохнул и обмяк в кресле.
— Святая Дева… — Он поднялся, прошёл к бару у стены и вытащил пузатую бутылку. — Мне нужно выпить.
Виски глухо булькнул о стекло. Габриэль опрокинул бокал одним движением, поморщился и тут же налил второй, уже для меня. В воздухе пополз дымный торфяной запах.
— Я за рулём, — соврал я, отодвигая бокал. — Вечер ещё не закончен.
— Как знаешь.
Второй бокал отправился следом за первым, так же залпом. Габриэль выдохнул через зубы, вернулся в кресло и посмотрел на меня с непонятным выражением.
— Яйца у тебя железные, — в голосе слышалось чистое уважение. — Заявить боевому офицеру в лицо, что он предает страну… Я на секунду прикинул, успею ли добежать до двери первым.