Страница 41 из 77
— Зато он меня запомнил.
— Это уж наверняка.
Расклад тем временем складывался у меня в голове по полочкам. У военных есть спутники и сигнал. Габриэлю принадлежит конвейер, тысячи машин в год и вечная гонка с конкурентами, а навигатор на приборной панели продаёт автомобиль лучше любой рекламы. Мне остаются программисты и точное понимание, каким должен выйти продукт. Три кусочка одной схемы, и каждый без остальных бесполезен. Дело за малым, уговорить государство, но эту стену мы сегодня уже расшатали.
Мы обговорили ещё пару мелочей и условились встретиться снова, когда Салгадо созреет для второго раунда. Габриэль проводил меня до дверей и на прощание крепко сжал плечо.
Обратный путь лежал через гостиную.
Карла все так же сидела на диване, свесив босую ступню на ковёр, и бесцельно щёлкала пультом. Каналы сменяли друг друга, телевизор бормотал обрывками чужих голосов, и по лицу хозяйки читалось, что ни один из них ей не интересен.
Я подошёл сзади и мягко накрыл её глаза ладонями.
— Угадай кто.
Карла вздрогнула и замерла. Я наклонился и поцеловал её в губы.
Судя по тому, как она окаменела, эффект получился ровно такой, какой я и хотел. Пульт выскользнул из пальцев и глухо стукнул о ковёр. А затем она подалась навстречу, и поцелуй затянулся. Губы у неё оказались мягче, чем я представлял.
Медведь внутри одобрительно заворчал и улегся. Но пока шел поцелуй, я все же бросил взгляд на часы.
Опаздываю.
Я отстранился, и с сожалением выпрямился. Время уже поджимало.
— Как неожиданно и приятно! — промурлыкала Карла.
— Жаль, что мне уже пора.
Внизу Хавьер прогревал мотор. Впереди ждал разговор с Армандо.
На завод Тайрон выехал сразу после завтрака.
Накануне вечером ему доложили, что ночная смена заканчивает сборку первого образца, и с самого утра его не отпускало нетерпение, какого он не испытывал уже много лет. Дорога заняла около часа. Столичные кварталы за окном сменились складами и пустырями, затем показались свежевыкрашенные корпуса новехонького завода. Над проходной возились монтажники, прилаживая последние буквы вывески.
Управляющий встретил его у ворот и повёл через цеха, докладывая на ходу. График опережали почти на месяц. Контракты с поставщиками подписали, комплектующие шли без перебоев, вторая линия монтировалась с опережением. Цифры он помнил наизусть и сыпал ими без подсказок, чем сразу расположил к себе хозяина.
Сборочная линия тянулась через весь корпус. У её начала женщины в белых халатах усаживали платы в корпуса, дальше лента уносила полусобранные аппараты к следующим станциям. Одна из работниц вставляла в гнездо кристалл-накопитель, и камень отзывался слабым зелёным отсветом, прежде чем крышка закрывала его. В цехах пахло припоем и нагретым пластиком. Запах был новым для Тайрона и не имел ничего общего с типографской краской, на которой он вырос. Но он привыкнет. Так пахнет новая эра.
На участке контроля аппараты гоняли по длинному списку проверок и укладывали в лотки. Возле последнего стола посетителя ждал пожилой инженер в застиранном халате. На раскрытых ладонях он держал телефон.
— Первый, сеньор, — доложил он. — Собран этой ночью.
Тайрон принял аппарат бережно, двумя руками.
Прототип вышел тяжелее серийного образца, грани корпуса ещё отдавали ручной работой, на задней крышке темнела царапина от чьей-то отвёртки. Экран загорался с едва заметной задержкой, и всё же это был настоящий, живой телефон. Его собственный телефон. Тайрон листал меню, пробовал кнопки и никак не мог наиграться, хотя возраст и положение обязывали к сдержанности. Под конец он набрал номер своего секретаря и сбросил после первого гудка, просто что бы услышать, как аппарат выходит на связь.
Обратно вдоль линии он шагал уже с прототипом в кармане, наблюдал, как ложатся в корпуса новые платы, и с удивлением прислушивался к себе. Больше всего происходящее внутри походило на воодушевление.
Всю жизнь Тайрон управлял тем, что построили до него. Газету он принял из рук отца, отец из рук деда, и так до самого основания дома. Когда-то, наверное, то же самое чувствовал его прапрадед, когда запускал первый печатный станок и держал ещё тёплый оттиск первого номера. С тех пор род лишь приумножал готовое. А здесь начиналось что-то его собственное, новое, без чужих вмешательств. Революционное, если не бояться громких слов.
Может, и Виктор ощущает то же самое?
Мысль пришла неожиданно и оказалась на редкость уместной. Не потому ли мальчишка тогда так вцепился в свою долю. Как он выразился? Это мои пять процентов. Тайрон списал упрямство на юношескую жадность, но она тут была ни при чём.
Может, и ощущает.
После часа созерцания своего нового производства, Тайрон вернулся в офис к середине дня.
Сводка по Виде уже лежала на столе. Кривая роста поднималась аккуратными ступенями ровно до прошлой недели, а дальше уходила вверх аномально резко. Тайрон некоторое время изучал график, потом затребовал пояснения.
Аналитики этажом ниже подготовили их быстро. Сработало всё сразу. Фильм собирал полные залы, и заметная часть зрителей выходила из кинотеатра с новой учётной записью. В фойе появились фотозоны, снимки оттуда расходились по сети тысячами. Даже в Семвике обсуждали премьеру, и обсуждение исправно перегоняло публику к конкуренту.
Тайрон отложил сводку и повернулся к окну.
Сын обыграл его и здесь, на домашнем поле, чужими руками и без единого песо рекламного бюджета. Полгода назад подобная новость испортила бы ему неделю.
Злиться не получалось. Получалось, как ни странно, гордиться.