Страница 74 из 120
Я поджимаю губы и киваю, старательно скрывая от Лазаря свой страх. Я постоянно убеждаю себя, что говорил с Солнцем после каждой своей победы, и потому до сих пор временами верю, что Он отвечал мне и слышал меня. Но как должен был выглядеть этот разговор? Никто не знал. Бывшие до меня чемпионы рекомендовали обращать внимание на каждый шорох и движение: Солнце проявляет себя всплесками, показывает свою волю в мелочах. О наших с Ним беседах разрешалось никому не говорить. Я лишь передавал Ему послания от властителей. И верил, что меня слышали.
Пытаюсь утихомирить нервозность. Лазарь – мой друг и не преследует цели добить меня: о моей последней победе и последнем визите в храм на одиночную молитву чемпиона он молчит. Но пытливой Шамсии хватило и этого намёка.
— Разве в храм Солнца можно войти? – она озадаченно хмурится. И это не удивительно. В обитель Солнца не водят приезжих, да и в целом только жрецы и жрицы управляются с алтарями – там слишком много сокровищ.
За пределы храма вынесена старая большая статуя, сделанная уже в наше время, на ней жрецы оставляют нетронутыми лишь незначительные дары, и простому смертному дозволено молиться только у неё, внутрь храма путь закрыт. Туда пускают только важных людей и только по значимым причинам. Когда-то и я был важным..
Мы по-прежнему не говорим о том, как сильно нас потрясло Пришествие. Повисает неловкое молчание. Но наконец нас спасает появление Ксанфы – тоже полубогини, и всё же более нам знакомой и понятной. Я пытаюсь сдержаться, но всё же ощущаю радость от встречи с ней – с тех пор как мне вверили её в ученицы, я так сильно пытался отбиться от своих обязанностей, что не заметил, как прикипел к царевне – и сердцем, и душой. Она не заслужила Отцовских выволочек по песку, которые так напомнили мне моё несчастливое атлетическое детство.
Прежде чем Ксанфа приближается к нам, я строго говорю Шамсии то, что, мне претит. И всё же, если я учу их обеих быть чемпионками, – они должны придерживаться привычного толпе образа. И неважно, что Шамсия отказалась от моего учения. Появление Богов ставит их обеих под угрозу, и я чувствую себя должным вмешаться.
— Не нужно радостно приветствовать её. Для людей вы соперницы.
— Для людей и мыс тобой соперники, – Шама отшатывается от меня, словно я оскорбляю её одним своим дыханием.
— И люди не правы, – добавляет Лазарь со вздохом и прячет за пояс кожаный держатель для бумаги.
«Люди правы! – молча спорю я. Если бы Лазарь или Шамсия хоть разок сами выигрывали, они бы знали, как непросто существовать живым воплощением божественного. Солнце не потрогать – я же был из плоти и костей. В моём родном маленьком полисе людей пытались лечить от вспышки, положив им на грудь металлический щиток с моим лицом. Облегчали остаток утекающей сквозь пальцы жизни. Потом металлический щиток хорошенько тёрли щётками рукодельницы (такие, какой была моя мать в юности), промывали его много раз в разгорячённой на солнце воде и использовали для других умирающих. Особенно помогало с детьми: их проще всего было утешить обещанием, что на следующих Олимпийских играх через пять больших оборотов они смогут посмотреть на меня с трибун, а может быть, даже прикоснуться, если отыщут в себе силы бороться. Их убеждали в необходимости бороться, ведь Ираид, сын Перикла – величайший атлет Союза, никогда не сдаётся.
Я вздрагиваю от неожиданно уместного прикосновения руки Лазаря к своему плечу. Он подталкивает меня, вынуждая сделать шаг, и моя скованность на время отступает. Невероятно, как ему удаётся всегда влиять на меня без споров.
Ксанфа идёт пешком – иначе сюда и не добраться. Поэтому тут не много людей и гостей: вся Масетика в пеших тропах с перепадами высот среди холмов, которые подвластны только местным, живущим тут с рождения.
Царевна больше не опускает плечи и хорошо держится на ногах, обращая внимание на неровности, кочки и ямы на своём пути. В ней видны сила и хвалёный баланс – и, если Солнце заставит карабкаться по скалам, уцепиться руками она вряд ли сможет, а вот удержаться на ногах, не позволив слабостям перевесить, – запросто. Я пристально наблюдаю за её перебежкой по ступеням, которая для нас, зрителей, кажется небрежной попыткой побыстрее настигнуть цель. Вместо ступеней Ксанфа балансирует на выбеленных камнях, по которым прыгает вниз раз за разом – и делает она это ловко, хоть путь перед ней на самом деле очень узкий. Она не так резва, как Шамсия, однако, кажется, её чувство равновесия будет сложно сбить даже стрелой, пущенной точно в цель.
— Она будто бы повозку тащила всю дорогу на себе, а не наоборот, – голос Шамсии звучит тревожно. Она, в отличие от меня, обращает внимание на порванный низ хитона, исцарапанные ноги, пыльные ступни. Видимо, Ксанфа и правда шла до нас пешком. И поэтому задержалась? Или случилось что похуже? И где Атхенайя, которая обещала мне, что даже если мы пойдём вперёд – они нагонят нас? Если она осталась в Горгиппии, я должен буду вернуться.
— Шама, доумничаешься до внеочередной тренировки. Вперёд, давай! Для тебя некоторое.. преимущество.
— Какая тренировка? – она фыркает, пока в полуприседе разминает ногу, растягивается, показывая мне скорее своё волнение, а не навык. – Ты мне не учитель.
— Да что ты знаешь об учении! – протестую я тут же, прерывая её. – Тебе в Институте не дали даже возможности учиться по-настоящему.
— Пусть ты стал моим Путеводным ненадолго, но после выбора Богов – мы соперники, – обиженно отвечает Шамсия, ненадолго опустив голову. Её косы зазвенели бронзой. Я вдруг вспоминаю – скифы учатся всему в полях, на ходу, им не нужны лекции и дощечки для записи. Находясь всегда неподалёку, я так или иначе влиял на неё и подавал пример. Значит, не так уж категоричен её отказ быть моей ученицей.
— Ты можешь положиться на меня, Шамсия..
Она убегает прежде, чем я мог бы сообразить достойную речь и продолжить. Она права, теперь мы тройка атлетов, и совершенно неясно, что нас ждёт после входа во Врата. И всё же бросить их я не могу, нужно следовать дальше.
Я оглядываюсь на Лазаря, он вздыхает.
— Почему я таскаю тебя на себе постоянно?
— Потому что тебе меня жалко?
Его палец упирается мне в лоб. Стрела, пущенная точно в цель.
КСАНФА
Солнечные врата