Страница 30 из 120
Глава шестая
ИРАИД
Кафедра естественных лженаук, экспериментальные залы
Лженаука до сих пор не понимает вспышку и её причины – она наказание от Богов, переходит на людей через предметы или всегда была в воздухе. После крупных случаев заражения к любым вещам отношение осторожное – боязно вновь разгневать богов или любого другого возбудителя болезни. Иногда люди погибают одиночно, а иногда – целым поселением. Бывает, что тело справляется и выздоравливает, а потом ранее болевший умирает за считаные восходы солнца. Вспышка опасна именно этим безумием неминуемой смерти. Нечто, что косит нас постепенно, одного за одним. Прежде, среди рабов, вспышка и вовсе жила и трудилась без устали.
Я остерегаюсь собственных мыслей – сегодня рабство в полисах и Союзе вне закона и за торговлю или обладание невольными людьми можно понести серьёзное наказание. Таков уж Парфелиус – воспитан служанками и няньками-рабынями, как и я, а потому всю жизнь считает себя обязанным оправдываться за это. Мы с ним выросли в очень ограниченном, бесчеловечном мире – у власти стояли праздные дураки, а двери возможностей распахивались лишь перед мужчинами. Дворцы сверкали богатством, а на окраинах из-за недостатка урожая люди жевали лозу иссохшего винограда. Теперь же лженаука выяснила, как поливать, чтобы выращивать больше еды; дала описания артефактам и их применению, сконструировала охладительные системы, кухонные приборы, даже смогла вернуть нам бумагу, пусть и в небольших количествах. Живя в полисе на всём готовом, силы лжеучёных легко недооценить, если не видеть их работу самому.
Но Синдика шагнула в будущее, позабыв прихватить с собой весь остальной уцелевший мир. Надо сказать, что мы пытаемся – но дальше международного Института дело не двинулось. Так вот – всё те же лжеучёные соблюдают чёткий «карантин». Это древнее слово означает укутывать руки и закрывать лицо повязками, входя в специальную закрытую ячейку, куда обычно допускаются лишь те, кто находится на службе Института. И не трогать ничего загадочного, особенного добытого на мёртвых пустошах.
Мы все – я, Ксанфа, Атхенайя – следуем в те помещения, где господствует второй факультет. Не могу понять, ради чего нас с Ксанфой отвлекают от возможности посвятить себя важным тренировкам. Ради лженаучной ерунды? Вряд ли они придумали что-то, что поможет неспортивной царевне стать чемпионкой вмиг.
Парфелиус ведёт нас по длинному тёмному проходу, покровительственно придерживая Ксанфу под руку. Я вижу, она недовольна этим; но мой брат склонен капризно присваивать всё, что ему не принадлежит. Особенно если это что-то или кто-тоотносится ко мне.
— Долгие годы мы ломали голову, пытаясь понять, ради чего нужны торжественные состязания, которые проводились предками до нашей эры. Например, эти.. – Парфелиус указывает в сторону доски, мимо которой мы проходим. На ней символ 2–0–1–4, а рядом суетится помощник. – Эти цифры символизируют тот оборот, когда на наших землях проводились масштабные древние Олимпийские игры.
Только Атхенайя не пала перед моим братом. Между нашими семьями изначально планировался договорной брак, и отцу было всё равно, кого выберет дочь, – а Найя рассудила нас по возрасту, я думаю. То, что я хотел в семнадцать оборотов, и то, что намеревался получить Парфелиус, уже изучавший право в до-Институте (старой его, доступной только мужчинам версии), в свои двадцать три, сильно разнилось. Хотя, может, от него она бы получила желаемое благословение Земли..
— Это походит на намёк, будто Игры придумали люди, а не Боги? – с неожиданно сильным акцентом произносит Ксанфа: она намеренно коверкает свой чистый говор на общем наречии перед Парфелиусом. – Я не могу согласиться с этим. Очевидно же, что их учредил мой небесный Отец.
Глаза сами собой закатываются, и почти в тот же миг под рёбра прилетает тычок от Найи. Она шикает, а я шепчу: «А что?» Парфелиус подходит к группе лжеучёных, которые встречают нас безрадостными кивками. Мне они тоже неприятны, и красоваться перед ними я не буду.
— Царевна Александрийская, не лови меня на словах! Солнце упаси меня от пепла.. – Парфелиус цокает языком, кивает своим сподвижникам. Вся наша группа оказалась под белым балдахином, и я вижу просвечивающую через него кованую защитную сетку – узнаю фирменный колхидский узор даже через ткань.
— Прошу вас сохранить увиденное в тайне. Был найден особенный артефакт.. – начинает свой сказ самый седой из старцев и указывает трясущимся пальцем на сферу, которой как будто побаивается. Видимо, призвание лжеучёных ещё в том, чтобы пугаться всего и ставить любую вещь под сомнение, – может, это помогает им продвигать лженауку.
— Кем найден? – любопытствует Ксанфа и тянет руку без защиты к этой самой сфере, под которой скрыт артефакт; я вижу, как старик борется с порывом в ужасе оттолкнуть мою ученицу. Неожиданно даже для самого себя злюсь – наклоняюсь вперёд, словно готов дать отпор, защищая её.
Царевна опережает меня: поднимает ладонь, призывая не мешать ей, и тянет за кончик покрывала, являя нам найденную реликвию. В моей юности их находили нечасто – но на уроках истории и тогда, и сейчас рассказывали и рассказывают: наш мир построен на руинах былого. Мы не знаем, что именно случилось с нашими предками, – от них не осталось ничего похожего на глиняные дощечки с историей, – но мы фрагментно знаем их языки и смогли прочесть их книги. Они достигли многого; и это многое закопано в земле, чтобы их потомки могли находить ценности время от времени. И мы нашли. Каждая республика давно исчерпала сокровища в недрах своих земель и пустила их в ход. Что-то точно ещё осталось в пустоши, на треснувших тропах, которые ведут, возможно, к главным богатствам. Там, в этих расщелинах, остатки павшей цивилизации лежат бесхозными. Но этот путь для нас закрыт. За условными границами Скифии не найти больше мест, пригодных для жизни. Да и в Скифии-то охотников жить не много..
— Скифское племя скрывалось от ветра в горах с нежилой стороны Колхиды.. – разъясняет Парфелиус, и я ему не верю. Не верит и Ксанфа – я слышу её возмущённое фырканье, но перебивать мы не осмеливаемся. Только лжеучёные кивают правителю одобрительно, пока он на их стороне. – Наткнулись случайно. Возможно, это лучшая их находка за долгие годы..
Случайно. Хвалёное равенство – принудить целую нацию жить в изгнании на краю мира, ждать от них больших находок, и вот: найденной – радоваться, устраивать смотры, приглашать дочь Солнца какую-то железяку оценить.