Страница 111 из 120
Глава семнадцатая
ШАМСИЯ
Здесь же
Однажды старшие сёстры подсунули мне гадюку, которую отловили в степи. Они позволили ей заползти под покрывало и обвиться вокруг моей ноги, пока я спала, и притаились за чумой, чтобы подглядеть за моими воплями. Гадюка не обидела меня так, как случайно обидели сёстры. Её яд рассосался через несколько восходов, а вот недоверию этот случай меня научил. Я отдалилась от сестёр к бездетной тёте, рядом с которой мне ни с кем не пришлось соперничать за стрелы и копья. С ней же я научилась выделывать шкурки, шить и даже варить похлёбку, хотя Владыкам это не пристало. Тётя заклинала меня: даже рядом с друзьями и сёстрами я должна считаться только со своими силами. Это не уничтожающее одиночество, скорее спасительная самостоятельность, которая поможет выжить в схватке со степью.
И всё же Союз притупил эту мою привычку не доверять. Я перестала искать здесь гадюк, открылась всем и доверилась даже жизнью, когда было нужно. И потому, когда с команды снимают наказание, я радуюсь этому сильнее, чем смогла бы обрадоваться победе. Собственная судьба перестаёт меня интересовать на мгновение, и именно тогда моей головой завладевает дурной сон.
Наступает незнакомая мне ночь. Мои родные края намного дальше Моря, и там Солнце всегда гуляет по линии между небом и Землёй. Бог приближается и отдаляется на восходе лишь на несколько пальцев, если приложить их навскидку к линии земли, не смеет переходить границу и прикоснуться к почве. Потому у моего маленького народа чтится неприкосновенность женской стороны, и я сама считала себя таковой. И вот Солнце впервые пересёк линию и исчез. Потому предстоит и нам тоже?
Я просыпаюсь от длинного просящего вопля, но не могу разобрать сказанного. Неосознанно рвусь прямо к этому звуку, ощущая, что зовут меня. Тяжёлая после неудобного сна голова так и норовит упасть, но что-то удерживает меня. Лицо отвёрнуто к стене. Моя рука вытянута, а пальцы, привязанные к плотной леске, скреплены между собой против моей воли. Стараюсь сморгнуть муть перед глазами, рассмотреть что-то дальше своей руки, но ничего, кроме тёмного камня, не смотрит на меня в ответ. Прикоснуться, лизнуть или понюхать не могу – не дотянуться, – но внезапно понимаю, что заточена и подвешена внутри скальной породы.
Кирка учила меня всё чувствовать кожей. Насколько могу, опускаю глаза и в полумраке отыскиваю взглядом собственное тело – рука натягивает тетиву, на пальцах до крови трескается кожа. Ниже пояса мой наряд наверняка уже тёмно-бордового цвета. Морщусь, но ничего во мне не откликается болью.
— Шама, ты? – сквозь плач я распознаю голос Ксанфы. Стараюсь дёрнуться к ней, но ноги вросли в основание, на которое меня поставили и привязали. Нити рядом дрожат, я замечаю крепления мельком, сбоку.
— Я, царевна, я, – отвечаю чуть грубее, чем хотелось. Меня охватывает злость от обездвиженности. – Ты тоже привязана?
— Не знаю, – тянет она несчастно, теряется в боспорском и общесоюзном языках, – здесь Лазарь.. и я.. – снова всхлип. – Тело будто больше не моё. Я не могу..
— Прошу, не плачь. Я тоже не могу двинуться. Что с Лазарем?
Сначала я пугаюсь, что все мы четверо заперты здесь. Про Ираида не спрашиваю, он наверняка здесь и скоро очнётся. В том, что он рядом с нами, у меня никаких сомнений. Триаду нашего чемпионства раскалили, слепили и остудили, сложив все фигуры в один узор. Но Лазарь..
— Лазарь построил это место.. – Ксанфа на мгновение замолкает, и я ясно представляю себе её налитые слезами сияющие глаза. Теперь я чувствую боль, но она лишь в голове. Собственное тело ощущается как отнятое и отдельное, будто кто-то поставил меня в нужную позу и привязал так, чтобы я надолго замерла. Всё продумано – я натянута верёвками, как шкурка для выделки на раму. Теперь начинаю понимать, что со мной происходит.
— И где он?
— С пробуждением, Владыка степей, – подаёт голос зачинщик. – Не пытайся двигаться, ты можешь навредить себе. Да и не получится всё равно..
Лазарь звучит беззлобно, но я всё равно холодею изнутри от спокойствия в его голосе. Таким же бесстрастным он был, когда помогал мне с раной и когда мы встречали Ксанфу, а он подарил мне рисунок.. И всё же он всегда был добр, хоть и немного отстранён. А сейчас я не распознаю в его голосе ничего человеческого. Не могу поверить, что тот, кто с нами в скалистой комнате, и Лазарь – это один человек. Вопреки его словам, я всё равно пытаюсь найти в теле силы двинуться и громко пыхчу от усилий.
— Перестань же! – рявкает Лазарь, заметивший мои попытки. – Ты испортишь крепления и навредишь себе!
— Почему я обездвижена? Тебя принудил Солнце?
Он молчит. Я не сдаюсь:
— Или Море? Моя покровительница Земля? Ответь же!
Мне нужно разговорить его, отвлечь и затем вынудить отпустить – стараюсь думать только о хорошем выходе из этого положения.
Мы все замечали, как легко поддавалась Богам толпа и как менялись мы сами по их воле. Засыпали, просыпались, рвали зубами и даже любили, не понимая, правдивы наши эмоции или они кем-то додуманы за нас. Настоящих друзей я потеряла при входе в Солнечные врата, а может быть, и тогда, когда на церемонии нас с Ксанфой разделили чужие руки.
Я слышу шуршащий звук шагов Лазаря. Наконец бледное лицо оказывается совсем близко с моим. Чтобы подступиться ко мне, Лазарь громко стучит сандалиями и становится наравне со мной, словно до этого ходил в низине. Как будто бы я закреплена выше пола, а ноги мои стоят на постаменте.
— Прошу тебя, не беспокойся, – он обматывает мою руку, удерживающую тетиву, тканью, смоченной в серовато-бежевом растворе. Ткань эта будто твердеет на воздухе. – Вот так. Так лук останется навсегда с тобой..
Я не чувствую никакого ощутимого прикосновения или давления. Обращаюсь вся в слух. Лазарь продолжает лязгать ремешками, шуршит хитоном, вынуждает ткань струиться по своей задумке.
— Никому не будет больно. Яд не даст вам ничего почувствовать, я этого не хочу.
— Лазарь, объясни же, в чём твой замысел? – слабо шепчет Ксанфа. Моё сердце сжимается от жалости.
— Вы неблагодарны, – грустно отзывается он и оставляет меня, оценивающе похлопав перед этим по плечам и ногам. – И не способны меня понять. Но я делаю всё для вас, делаю как лучше.
Нужно, чтобы проснулся Ираид. Если нам не решить это силой, то нужны его ум и его понимание Лазаря. Может, он сумеет переубедить старого друга держать нас в плену полого камня привязанными нитками к стальным прутьям?