Страница 105 из 120
Я оглядываю тех, кто спускается к берегу, стараясь отыскать Богов под обычными хитонами. У них в руках – чаши с питьём и съестным, опахала и малые полотна на палочках, на которых смазанно изображены командные знаки. Громкий их рокот звучит удовлетворённо – они будто не замечают ни боли, ни мучений, ни потерь этих Олимпийских игр.
Я хочу крикнуть им вслед, но Море стискивает моё горло, делая смиренно немым. Плечи часто вздымаются, дыхание до хрипоты прерывистое, и меня поражает нечто похожее на вспышку, но скорее попавшее не в голову, а в сердце.
Сильные руки отпихивают от меня Филлиуса, пытавшегося помочь, вынуждают упасть на носилки и накрывают лицо чем-то липким и мокрым, похожим на погребальную накидку. Ксанфу, судя по крикам, тащат следом – она просит отпустить её и не выламывать руки.
Море мучает меня изнутри и снаружи своим скрежетом и бурей:
«Ты порадовал меня, величайший чемпион Союза».
«Ты будешь вознаграждён, Ираид».
«Ты хороший учитель, Путеводный».
Неужели Лазарь урвал мне победу? Ценой Атхенайи лавры мне не нужны. Покровитель лжёт мне до последнего, обещая достойную награду. Я боюсь, что Шаме и Ксанфе их Боги обещают то же, что они столкнут нас лбами и насовсем сведут с ума.
Отовсюду слышится один и тот же повторяющийся крик, и он распространён женскими, мужскими, детскими и нечеловеческими голосами:
— Проследуйте на церемонию закрытия Олимпийских игр. Она состоится в полисе Горгиппия! Проследуйте на церемонию! Год Горгиппии завершился!
Моя рука падает с носилок, и пальцами я чувствую родные синдские барханы.
Я дома. Сейчас вздремну, но после обязательно проснусь, и призрачная боль в ноге уйдёт, и нужно будет поспешить на стадион, чтобы научить кого-то метать жалкий глиняный диск или проставить пару просроченных зачётов в кривых табличках. Я учитель, хоть и в прошлом чемпион, и звание обязывает меня подняться..