Страница 42 из 84
Помнил, как меня назвали жирным слизняком.
Но ничего этого со мной не происходило.
По крайней мере, в этой жизни.
— Каждый уровень… — прохрипел я.
Система не сочла нужным снизойти до пояснений. Но даже так я уже догадался, пусть не до того, что вообще тут происходит, но саму механику, кажется, уловил.
Если Антон был четвёртого уровня, он мог получить несколько таких воспоминаний подряд. Несколько раз увидеть, как гибнет его семья или ещё кто-нибудь, а потом проснуться в мире, где близкие, возможно, ещё живы.
Это объясняло его безумие. Но никак не оправдывало стиснутых пальцев на моём горле.
Я отложил револьвер и занялся телом.
Сначала вытащил из его карманов связку ключей, кошелёк и телефон, на заставке которого была фотография: сам Антон, светловолосая женщина и девочка лет семи. Все трое стояли у моря и щурились от солнца.
Я положил гаджет в карман брюк.
Разводной ключ лежал у порога. Подняв его здоровой рукой, я запросил информацию.
Перед глазами открылось системное окно:
~Большой разводной ключ сантехника.
Личный системный предмет.
Первоначальный владелец погиб.
Личная привязка утрачена.
Системные свойства удалены.~
Ни уменьшенного веса, ни улучшенного ремонта, ни связи с трубами.
Просто огромный, прочный и очень тяжёлый разводной ключ.
— Отлично, — сипло сказал я. — Теперь у меня есть хорошая дубина.
С телом оказалось сложнее.
Антон был легче меня, но ненамного, а пользоваться левой рукой я почти не мог. Пришлось схватить его за ворот куртки правой и тащить к выходу короткими рывками. Ткань скользила, тело будто назло умудрялось цепляться ботинками за гладкий пол, а мне каждые несколько таких рывков приходилось останавливаться и переводить дыхание.
Когда я наконец выволок его в коридор, футболка снова промокла от пота.
Снова достал телефон и посмотрел на мёртвого владельца.
Разблокировка стояла по лицу.
— Извини, — пробормотал я, хотя извиняться было уже поздно.
Приподнял голову Антона, навёл экран на лицо и несколько раз менял угол. С первого раза телефон не узнал хозяина. Со второго тоже. На третьей попытке «замок» открылся.
Я сразу зашёл в настройки и сменил пароль блокировки, пока устройство не потребовало повторной проверки. Затем отключил распознавание лица Антона.
Чувствовал я себя в этот момент последней мразью. Но оставлять единственный доступ к телефону лицом покойника было ещё глупее, а если там есть полезная информация для выживания, мне она пригодится больше, чем ему.
Связи не было. Ни мобильной, ни беспроводной. В журнале вызовов десятки раз повторялись два имени: «Лена моя» и «Малая». Видимо, жена и дочь.
Звонки не проходили.
В мессенджере висела длинная цепочка голосовых сообщений, возле каждого стоял серый значок ошибки отправки.
Первое было записано вскоре после Слияния.
Я включил.
Голос Антона звучал растерянно, но почти нормально:
— Лен, ты сейчас где? Что происходит? Я до тебя дозвониться не могу. Тут свет пропал, окна повыбивало. Ты только не паникуй, ладно? Если услышишь это, сиди дома. Я разберусь и приеду.
Следующее сообщение было записано спустя несколько часов.
На фоне кто-то кричал, слышался звон стекла.
— Лен, тут какой-то ужас. Пашку убили. В окно залетели твари, я еле отбился. У меня ключ… Он теперь какой-то системный. Сообщения вылезают, уровень дали. Я не понимаю, что происходит. Ответь мне. Пожалуйста.
Третья голосовая появилась ночью.
Антон говорил шёпотом:
— Мне сон приснился. Нет, не сон… Я вас видел. Тебя и Машку. Они вас… Я не могу это говорить. Это было настоящее, Лен. Я чувствовал всё. Но вы же живы. Вы должны быть живы. Просто ответь, родная.
Дальше сообщения становились длиннее и бессвязнее.
— Я второй уровень получил. Потом третий. Каждый раз одно и то же. Вы умираете, потом умирает мать и Васька, а я просыпаюсь здесь. Это система просто издевается. Я понял. Она проверяет, достоин ли я вас найти.
В другом сообщении Антон уже тяжело дышал и то смеялся, то плакал:
— Я почти починил водопровод. Видишь? Я полезный. Я не какой-то мусор. У меня класс, инструмент, уровни. Я смогу вас защитить. Только доберусь. Мне нужно оружие. Машина. И безопасное место, где я вас спрячу.
Последняя голосовая была записана утром.
Совсем недавно.
Голос Антона стал хриплым, слова то и дело сливались в неразборчивое бормотание:
— Леночка, я нашёл одного. Жирный такой… в лифте сидит. Ствол у него есть. Еда. Свет. Он слабый, класс у него зашкварный. Я заберу всё. Он всё равно не сможет правильно использовать это. Я заберу и пойду к тебе. К тебе… к тебе… Я уже иду. Ты только жди.
В конце несколько секунд слышалось только тяжёлое дыхание, и запись оборвалась.
Я выключил экран.
Сомнений больше не осталось.
Антон не просто так потек крышей. Эти воспоминания-кошмара, что и не воспоминания вовсе, отсутствие связи с семьёй и выпивка сломили его разум.
Я убрал телефон.
На связке ключей было пять штук. Два маленьких, один от домофона, один явно от кладовки и один квартирный. Начал проверять ближайшие двери второго коридора.
Третья открылась.
В квартире пахло пылью, штукатуркой и застоявшимся воздухом.
Почти вся мебель была сдвинута к стенам и накрыта прозрачной плёнкой. В прихожей стояли коробки с плиткой, мешки сухой смеси, инструменты и пластиковые трубы. Пол частично защищали листы картона.
Антон не был владельцем квартиры, как я изначально подумал. Он тут работал.
В гостиной лежали два спальных мешка, рядом стояли рабочие сумки и несколько пластиковых бутылок. Очевидно, ремонтники оставались ночевать, чтобы не тратить время на дорогу.
Я включил фонарик.
Все окна оказались завешены чем попало: простынями, одеждой, кусками плёнки. В квартире царил полумрак.
Только из-под одной двери пробивался дневной свет.
Дверь была подпёрта комодом. Не намертво — мебель можно было сдвинуть, но изнутри открыть её не получилось бы.
Я приблизился и заглянул в щель.
В комнате было выбито панорамное окно.