Страница 59 из 185
— Я тебя знаю. – Это даже не вопрос. Но откуда..
— Уверяю, не знаешь.
Внезапно меня осеняет.
— Ты знал Арину.
Он застывает. Переводит на меня взгляд широко открытых глаз и как будто видит во мне отголоски описаний Арины, вроде тех, что в нем вижу я. Она рассказывала о своем друге внутри, о человеке, которому, как она уверяла, можно доверять, несмотря на мой вполне объяснимый скептицизм. Теплота в ее голосе, а также тот факт, что моя сестра обычно относится к знати и их почитателям не менее сурово, чем я, заставили меня в конечном счете поверить, что она может ему доверять.
— Сайлас, – уверенно говорю я. И, судя по выражению его лица, я нашла правильного человека.
— Клара. – Он опускает подбородок.
— Ты знал, что это я, – догадываюсь я. – Вот почему последовал за мной, вот почему спас меня.
— Ты совсем как Арина – заходишь глубже, чем следовало. – Он качает головой. Я не упускаю нежность, скрывающуюся за раздражением в его голосе. – Ты даже похожа на нее. У вас одинаковые волосы. – Он замечает то, что упускали другие.
Я меняю позу, хватаясь за его руку, и чуть не теряю равновесие, потому что все еще нетвердо держусь на ногах. Сердце бешено колотится. Я вонзаюсь пальцами в его мощные бицепсы и рывком притягиваю к себе. Наши носы почти соприкасаются.
— Ты первый человек в этом месте, признавший ее существование. – Облегчение во мне борется с паникой. – Что с ней случилось?
Он хмурится.
— Скажи мне, – требую я, устав от затянувшегося молчания. Мой голос срывается, и я изо всех сил стараюсь не закричать. – Я знаю, что она сбежала. – По крайней мере, почти уверена.. Но Сайлас подтверждает мои догадки:
— Да, по официальной версии она «сбежала» из академии, но была схвачена, заклеймена и отправлена на мельницы.
— По официальной? – Я цепляюсь за надежду, дарованную мне его выбором слов, узнав, что ее судьбой могли стать мельницы.
— Наверняка я знаю лишь то, что она пропала. Остальное академия объявила в прошлом году перед Испытаниями Тройки Мечей. – Его губы сжимаются в жесткую линию.
Меня вот-вот стошнит. Я покачиваюсь, и моя хватка ослабевает.
Он ничего не знает. Да и Арина не стала бы посвящать во все свои планы незнакомца, пусть даже того, кому почти безоговорочно доверяла. Сайлас не из нашей команды. Арина могла утаивать что-то от него. Но что, если она на самом деле сбежала, а Кэйлис просто решил скрыть, что из-под его надзора сбежала студентка?
— Проходи и садись. – Сайлас ведет меня дальше, в помещение, которое можно охарактеризовать только как крошечную комнатушку.
Полированная деревянная мебель выполнена в том же стиле, что и в общежитии. Однако резьба на них отличается. Спинки кресел и низкие столики украшены не плющом, а перьями. Плюшевые ковры на полу выглядят как настоящее искусство, а их яркие цвета напоминают карту королевства Орикалис. На стенах развешаны художественные произведения, подозреваю, ручной работы Сайласа, учитывая их сходство в технике, оформлении и стиле.
Это все равно что заглянуть в дневник человека. Каждый след на ковре и потертости на мебели словно раскрывают правду о том, кто он такой. Эти дорожки на половом покрытии, должно быть, от бесконечных хождений туда-сюда. Отделка на ручках стульев стерлась, словно за них слишком часто держались. Переплеты книг на одинокой книжной полке выглядят так, будто рассыпятся, если их прочесть еще хоть раз. Их так сильно любят, что они развалились.
Я не могу удержаться и спрашиваю:
— Ты здесь живешь?
— Да. – В этом слове скрыто нечто большее, чем я могу себе представить.
— Человек в недрах, – шепчу я. Мне не требовались дополнительные доказательства того, кто он такой, но, похоже, они появились. Пускай я никогда раньше не встречала Сайласа, он кажется дружелюбным. Арина мало кого упоминала чаще его.
— Что?
— Так тебя называла сестра. – Сайлас помогает сесть на стул, и я откидываюсь на спинку.
Он тихо посмеивается, пока пересекает комнату и достает небольшую буханку хлеба с хрустящей корочкой и соленое мясо. Уверена, еда того же качества, что подается в главном зале, но благодаря более простой подаче я чувствую себя раскованнее.
— Это в ее духе.
— Она говорила, что ты знаешь потайные ходы академии. – Пути, которые якобы ведут к чему-то большему, чем просто проход через мост. Но к чему? Я так и не успела выяснить этого до ареста. – Это ты показал ей, как выбраться отсюда?
— Нет, – выдыхает Сайлас. – Она сама нашла выход. И я как раз таки предостерегал ее от блуждания в глубинах академии.
— Но ты знаешь, где выход? – спрашиваю я, поглощая еду. Как же я проголодалась.
— Не ее выход. – Он тут же спохватывается, поднимает руки и пытается возразить: – Нет, я не знаю ни одного выхода.
Я прищуриваюсь, глядя на него. Но Сайлас старательно избегает моего испытующего взгляда.
— Пожалуйста, – молю я.
— Не могу.
— Если ты знал Арину, то должен понимать, кто я и за что борюсь. Что со мной случилось. – Нет смысла разыгрывать из себя благородную леди.
Сайлас отводит глаза, как будто правда о том, что я пережила, слишком тяжела для него. Но я все равно заставляю его посмотреть на меня.
— Еще пять дней назад я была в Халазаре, – говорю я, хотя могу только догадываться, сколько пролежала без сознания после того, как Кэйлис вытащил меня из воды. – Я просидела там почти год. Год, Сайлас. Я не общалась с людьми, которые мне дороже всего на свете. Арина.. – Горло перехватывает, и я задыхаюсь от эмоций, которые все это время с таким трудом сдерживала. – Она моя сестра, единственная кровная родственница, которая у меня осталась, и я не знаю, что с ней. Мне известно только, что она солгала о своем возрасте, поступила в академию, участвовала в Фестивале Огня и присматривалась к факультету Кубков.
— Арина солгала о возрасте? – Сайлас, похоже, искренне удивлен. Я была права, кое-что она все-таки от него утаивала.
— Совсем немного. Ей девятнадцать. – Но по ней и не скажешь. Да и ее магия проявилась полностью. – Она должна была перейти на второй курс, но я не могу ее найти, и мне еще только предстоит получить убедительные ответы на свои вопросы. Люди, которых я люблю, которых поклялась защищать, могут быть в опасности. Я ничего не знаю ни о ком из них. Каждая секунда, проведенная здесь в неведении и по прихоти моих врагов, разъедает меня изнутри.